Свежий воздух бил мне по лицу, но при этом щёки всё равно горели так сильно, будто я сидел в какой-то парилке. Страх неизвестности – это самое ужасное, что можно придумать. Меня ведь никогда не пугали изменения, так что же произошло? Наверное, всё из-за того, что за последние несколько дней всё очень сильно поменялось. Я узнал слишком много нового, хоть и не хотел этого. Но ведь все эти события объясняют практически всё, что для меня оставалось загадкой. А в голове будто складывался пазл из миллиарда частей, но всё равно не хватало завершающей детали. Поэтому внутри поселилось чувство незаконченности, не было какой-то целостности. Будто я собирал этот пазл, а один кусочек упал куда-то под диван, куда было очень трудно попасть, чтобы достать. Но при этом появлялось какое-то предвкушение завершения картины, хоть она и пугала до чертиков.
Машина медленно остановилась у КПП, водитель вышел и открыл для меня дверь. Я отказался от предложения сопровождения Эмили и Тэрри, мне нужно пройти это самому. Сложно было даже просто выйти на улицу, но пришлось это сделать, так как водитель такси немного раздраженно глянул в мою сторону. Дорога заняла всего полтора часа, но при этом мои ноги стали ватными и будто совершенно не слушались. Или же всё дело в нервозности? Я кое-как вышел на улицу и впервые в жизни глянул на тюрьму штата Калифорния, находящуюся в Ланкастере. Глубокий вдох полной грудью и резкий выдох придали мне немного уверенности, но лишь на несколько минут. Такси уже давно уехало, а я все ещё пялился на ограду с колючей проволокой, на небольшой домик КПП, на людей в форме рядом с воротами. Они периодически недовольно поглядывали в мою сторону.
Первый шаг дался мне с большим трудом, но выбора другого не было. Я не мог развернуться и уйти, раз зашёл так далеко. Поэтому, будто в отключке, прошёл проверку по списку, досмотр, а затем наступило долгое ожидание. Хотя скорее всего это мне казалось долгим, на самом деле прошло не более десяти минут. Я должен поблагодарить Тэрри за то, что он сам договорился об этой встрече и, из-за его связей, нам далось неограниченно время. При этом отцу ни слова не сказали. Мне хотелось увидеть на его лице осознание того, кто перед ним сидит.
И вот долгожданная дверь открывается, мужчина лет тридцати называет моё имя и просит пройти с ним. Мы заходим в не очень большое помещение. И выглядело всё так, будто я попал в фильм. Никогда не думал, что побываю тут взаправду. Меня посадили на стул перед окошком, всё как и представлял. Место передо мной всё ещё было пустым. Отца, видимо, вели только на встречу. Первые секунды дались очень даже хорошо, я почти расслабленно сидел, но в какой-то момент на меня окатило осознание. Ладони в миг вспотели, ноги наполнились тяжестью, а в горле застрял ком. Я будто готов был расплакаться, вскочить и убежать из того злосчастного места, но даже если бы это сделал, то упал бы плашмя из-за ватных ног. Всё время ожидания повторял себе лишь одну фразу «назад пути нет». Прикрыл ненадолго глаза и постарался успокоиться, боясь того, что может случиться паническая атака прям там, прям при всех незнакомцах, прям при отце.
И вот дверь с другой стороны окон открывается, я заметил это краем глаза, так как шумоизоляция там хорошая. Действительно, всё как фильмах. Открытая дверь означала лишь одно – привели моего отца, так как все окна вокруг уже был кем-то заняты. Сначала передо мной появляется женщина в тюремной рабочей униформе с дубинкой в руках, а следом за ней мужчина в оранжевом комбинезоне.
Сердце пропустило удар, когда он повернул голову на меня. В его взгляде читалась озадаченность. Отец не мог понять, кто перед ним сидит. Мысли из головы в миг испарились. Весь мой план по ведению диалога просто рухнул. Пустота. А в ушах будто начало звенеть. Отец кивнул сотрудникам, когда ему сняли наручники, сел напротив меня и взял трубку со стены. Я же просто сидел с открытым ртом и готов был расплакаться. Глаза уже были на мокром месте. Руки тряслись, во рту пересохло. Казалось, если я всё-таки смогу заговорить, то это будет не голос нормального человека, а какой-то хрип о помощи. Как только моё сознание начало возвращаться ко мне, удалось заметить, что мы очень сильно похожи внешне. Возможно, от матери мне ничего не досталось…
Отец недовольно сдвинул брови к переносице, отчего это напомнило мне меня же самого. Я тоже постоянно так делаю, так ещё и в этот же момент сходство начало усиливаться. Он кивнул в сторону трубки, всё ещё ничего не понимая. Неужели он не узнал во мне себя? Только тогда я догадался, что всё-таки мне надо снять эту трубку, но почему это было настолько волнительно? Рука, трясясь, потянулась к средству связи, буквально через секунду я впервые в осознанной жизни услышу голос своего отца. И вот трубка у уха.