Двадцать с лишним лет очень сложно уложить в рассказ не на несколько дней. Поэтому я пробежался поверхностно по каким-то значимым событиям в моей жизни, попутно отвечая на вопросы отца, который с улыбкой и слезами внимательно меня слушал. Начальная школа, ранчо, средняя, старшая школа, первая любовь, отказ идти в колледж, период бунтарства, опасения по поводу компании и наконец Эмили. Большую часть я неосознанно посвятил ей.
- Эта Эмили твоя девушка? – с какой-то ехидной улыбкой спросил отец.
- Что? – переспросил я. – Нет, конечно. Она просто хорошая подруга.
- О хороших подругах с таким блеском в глазах не рассказывают, Томми, - он немного склонил голову на бок, внимательно вглядываясь в моё лицо.
- Я просто только что плакал от нашей встречи, - быстро ответил я, а затем прибавил чуть тише. – Только никому не рассказывай об этом. Я пытаюсь выглядеть брутально, - от этой фразы отец впервые за всё это время рассмеялся. И этот смех был таким мягким, таким нужным для меня…. – Можно задать тебе вопрос?
- Всё, что угодно, - с улыбкой ответил тот. Вопрос, который мучал меня с того самого момента, как Эмили рассказала мне о том, что папа сидит в тюрьме. И я уверен, что он его ожидал услышать от меня.
- Что произошло? Почему ты здесь? – я старался сделать голос чуть мягче, чтобы он понял, что меня это совершенно не волнует… если это, конечно, не убийство или изнасилование какое-то.
- Честно, – тот вздохнул. – Я здесь и не должен быть, – он ненадолго остановился, чтобы покачать головой, при этом хмуря брови. – Не знаю, поверишь ли ты мне или нет, но я совершенно невиновен, – вздох будто отчаяния, а у меня от этого замерло сердце. – В то время много чего происходило, Томми. В последнюю неделю моей свободы у нас были сплошные проверки на работе. Кто-то нёс какую-то чушь про неуплату налогов и хищение в особо крупных размерах. Я не верил ни единому слову, которое говорила инспекция, ведь каждый день работал с финансовыми бумагами компании. Донован меня уверял, что всё хорошо, что это просто ошибка или донос конкурентов. Это было таким стрессом для меня, для него, да и вообще в целом для нашей семьи. Так как необходимо было оставаться в офисе до победного, чтобы разобраться во всём. Но я не находил ни единой зацепки. А потом… в один из вечеров мы с тобой и Линдой спокойно ужинали. Это был единственный день, когда я смог выбраться пораньше и провести время с семьёй. Вот только нашим планам помешали. В дом ворвались полицейские, скрутили меня и увезли от вас… – папа вздохнул и зажмурился, явно вспоминая тот самый момент. От этой картины и мне захотелось самому сжаться. – Когда я ждал суда, мне сообщили ужасную новость, Томми. Не уверен, что ты готов её услышать, но тебе надо знать. Твоя мама покончила жизнь самоубийством… - он старался сделать более мягкий тон голоса, но я чувствовал, насколько ему больно. И эта боль невольно передалась и мне. В груди защемило. А я не мог в это поверить. Папа замолчал на минуту, чтобы прийти в себя и просто перестать плакать. А на моих щеках вновь появились влажные дорожки. – Честно, в тот момент я был зол на неё. За то, что она оставила нашего мальчика, то есть тебя, одного. Но после того, как мне сказали, кто именно тебя забрал, я всё понял… Абсолютно всё, Томми. Я же был не единственным ответственным за финансы лицом в компании.
- Это был…? – я даже не смог закончить свой вопрос, как папа кивнул.
- Да, – очередной тяжелый вздох. – Донован всегда был завистливым. Даже во времена учёбы. Прятался в моей тени, из которой не мог выбраться долгие годы. Он подстроил это всё, чтобы подставить меня, Томми.
- Но, пап, – тихо произнёс я. – Разве за неуплату налогов и какое-то там хищение дают очень большие сроки?
- Нет, – улыбнулся тот, понимая, к чему я клоню. – Меня признали виновным в убийстве твоей матери.
- Что? – не мог поверить своим ушам. – Но ведь… но ведь это же было самоубийство… и ты узнал об этом, уже сидя за решеткой.
- Да, всё верно, – он кивнул моим словам. – Но у Донована очень много связей, Томми. Один звонок и всё. Честно, я тоже не так прост, – на лице папы появилась какая-то непонятная мне улыбка, от которой стало совсем не по себе. – Спасибо и моим связям, благодаря которым я узнал правду. Донован, оказывается, завидовал не только моему успеху в бизнесе, но и в любовных делах. Он пытался закадрить Линду, флиртовал с ней и делал всё, чтобы нас поссорить и развалить нашу семью, представляешь? – усмешка. А мы, действительно, с ним похожи даже мимикой, движениями и эмоциональными проявлениями. – Он причина всего… После того, как меня задержали, Донован преследовал Линду. Звонил ей. Посылал любовные сообщения. Говорил о том, что со мной будет, если она не станет его любовницей. Он самый настоящий монстр, Томми, который довёл твою бедную маму до такого поступка… Я рад, что ты всё понимаешь, что ты настроен так против него. И я горд называть тебя своим сыном.