Выбрать главу

Пока ждал, когда же на меня обратят внимание, невольно вспомнил отца за тем самым стеклом с красной трубкой в руке. Его слёзы и хриплый голос, и всё это от счастья, что он наконец-то увидел своего родного сына, с которым его насильно разлучили на более, чем 20 лет.

- Что с лицом? – неожиданно спросил отец, откладывая бумаги в сторону. – Плакать только тут не надо.

- Я и не собирался, – это, наверное, было ложью. Глаза немного пекло от воспоминаний. – У меня вообще-то аллергия на пыль.

- Ага, а у меня на нелепые отмазки, – он так небрежно проронил эту фразу, хоть и, действительно, не было у меня никакой аллергии на пыль. – Ты хотел со мной поговорить вроде. Сразу скажу, что моё решение насчёт компании неизменно. Поэтому это просто пустая трата времени.

- Вообще, – начал я, куда делась вся моя уверенность, моя злость? Я снова почувствовал себя тем маленьким мальчиком, что стоял в домашнем кабинете отца, боясь получить наказание за маленькую оплошность. – Разговор, действительно, пойдёт и о компании тоже, но не в том ключе, о котором ты мог подумать.

- Заинтересовал, – отец в своей обычной манере сложил руки в замок перед собой и начал смотреть мне чётко в глаза, подавляя внутри меня стержень, который боролся за меня с желанием сжаться в том кресле. Он делал это специально, такой у него сильный психологический приём, чтобы снова показать, кто тут главный. И мне срочно надо было взять эту позицию, но как же стрёмно.

- Наверное, ты уже знаешь, что я не так давно возвращался домой, чтобы забрать несколько вещей, – он кивнул. Знал, но даже не написал об этом и не задал ни единого вопроса. – Я наткнулся там на одну вещь, о которой должен был узнать не самостоятельно и явно не в таком возрасте.

- Ближе к делу, Томас, – было заметно, как тот напрягся. Ему уже не нравился тот разговор.

- Не делай вид, что не знаешь, о чём я говорю, – начал надавливать на него, гадая при этом получится ли всё или нет.

- Я, действительно, не понимаю, о чём ты. Дом у нас большой, и ты мог найти всё, что угодно, – пытается уйти от ответа. Ха, но ему не ускользнуть.

- Хорошо, допустим, не понимаешь. Тогда, пожалуй, спрошу в лоб, – я глубоко вдохнул, чтобы немного набраться решимости для правильного тона вопроса. – Почему ты мне никогда не рассказывал о том, что я усыновлённый?

Мой вопрос будто застал его врасплох. Он, видимо, думал совершенно о другом. Тогда что же ещё хранится в доме, раз у отца была такая реакция сначала? Он даже отвёл взгляд, а затем начал им бегать по столу, только чтобы найти ответ на этот вопрос.

- Наверное… – сказал отец и остановился. Я впервые видел его таким растерянным.

- Наверное что? – он сейчас в уязвимом состоянии, нужно дожать.

- Наверное, мы не хотели тебя расстраивать… – это был совершенно неуверенный ответ. – И вообще, ты что рылся у меня в кабинете?

- Пришлось, – кивнул я. – Нужна была страховка. Да, и свидетельство не так уж и сильно было спрятано. Будто бы ждало меня.

- Нет, – слишком резко ответил тот. – Нет, мы не хотели говорить тебе. Пойми, – он вздохнул. И мне показалось, будто тяжёлый груз упал с его плеч. Или же нет? – Том, ты был немного буйным подростком. Мы просто боялись тебе об этом рассказывать. Ты очень резко и болезненно реагировал даже на обычные мелочи и незначительные перемены. Не представляю, что бы ты сделал, если бы узнал обо всём раньше.

- Зато сейчас я чувствую себя преданным, - мне хотелось вести себя спокойно и непринуждённо, но начал вспоминать тот самый день, когда нашёл это чёртово свидетельство. – Но теперь же многие вещи этим объясняются.

- Ты о чём? – отец резко остановил свой взгляд на мне, а в его глазах явно читалось недоумение.

- Я никогда не был любимчиком, всё внимание всегда доставалось Тэрри, будто бы блудный сын, которого стыдно показать друзьям. Вы меня всегда с ним сравнивали и говорили ровняться на него, хотя я и был совершенно другим человеком с сильно отличающимся характером. Очень многие вещи, которые ты и мама, если её можно таковой называть, делали – противоречили моим желаниям. Я всегда хотел быть выслушанным, а в итоге всё, что бы не говорил, воспринималось в штыки. Вам было плевать на мои желания и мечты, вы делали только то, что могло выставить вас в хорошем свете перед другими людьми. А последние несколько лет я чувствовал себя совершенно ненужным. Будто лишний в семье Торнхилл. И абсолютно всё это объясняется тем, что меня усыновили, - пелена слёз застилала мои глаза. Я не хотел плакать, особенно перед отцом. Но горечь пережитого вырывалось наружу.