- Боже, Том, – всё, что смог выговорить отец. Либо он был хорошим актёром, либо ему, действительно, было как-то больно что ли всё это слышать. – Я и не думал, что ты можешь о таком переживать. Мы с мамой хотели и желали для тебя только самого лучшего, – наверное, впервые за все года он говорил со мной, как настоящий отец. – Я не знаю, как до тебя донести всё, что происходило, но мне очень жаль, что ты всё так воспринял.
- Знаешь, всё, что ты сейчас говоришь, и с какой интонацией это произносишь, почти заставляют меня тебе поверить, но есть одно большое но… – я развёл руками. – Эта компания. Мне она не нужна. Я не тот человек, который должен владеть ею. Поэтому прошу тебя, хотя бы сейчас, расскажи мне всю правду. Я же понимаю, что мне не отвертеться, поэтому приму любой вариант… точнее правдивый.
Отец встал со своего места и начал ходить туда-сюда перед столом, взявшись пальцами за переносицу. Он явно обдумывал, что ему надо сказать. Собирался с мыслями, а я дал ему время, чтобы тот понял, что мне нужна только правда.
- Ответ, что это просто подарок, тебя не устроит? – он остановился и посмотрел на меня.
- Знаешь, подарки не дарятся принудительно. От них ведь можно отказаться, - я начинал закипать. Неужели он думал, что я поверю в эту сказку? – Давай так, я знаю всё. Знаю правду. Знаю причины. Знаю, что именно ты пытаешься сделать. Но я хочу услышать это от тебя.
- Но это правда, Томас, – он вздохнул, обошёл стол и присел на край передо мной, скрещивая руки на груди.
- Я знаю, кто мой биологический отец, – первый козырь выкинул ему прямо в лицо.
- И что ты о нём знаешь? – он аж побледнел от этой информации. Ему явно не нравилось, что я об этом осведомлён.
- Что он был гендиректором Торнхилл ко в 90-ых годах, – уверенно выдавал ему факт за фактом. – Поэтому ещё раз прошу по хорошему, скажи мне правду.
- А теперь давай вместе подумаем и сложим один плюс один? – отец, видимо, закипал вместе со мной. Два упрямых мужика, которые не хотели уступать друг другу. – Он был гендиректором, а теперь я передаю это место тебе, потому что это его компания, а ты прямой наследник.
- А ещё я знаю, что он сидит в тюрьме, – будто улыбка появилась на моём лице. Мне так нравилось наблюдать за такой реакцией отца. Он явно не ожидал, что я об этом скажу. – И позавчера посещал его. Мы немного поговорили, – и бум. Его лицо стало пепельно-серым.
- Что он тебе сказал? – еле выдавил тот.
- Что его признали виновным по трём пунктам. Первое – неуплата налогов, – я попутно демонстративно загибал пальцы. – Второе – хищение в особо крупном размере. И наконец-то третье – убийство моей матери.
Отец не знал, что сказать. Он просто провёл рукой по лицу, а затем закрыл ладонью глаза. Я не хотел нарушать тишину и ждал, что же он ответит на это. Но и тот молчал. Думал. Кажется, начал понимать, что я на шаг впереди него. Что я всё знаю, и ему не удастся отвертеться. Он должен рассказать мне всё самостоятельно. Молчание затянулось, а потом у отца задрожали плечи. Неужели он испугался? Я выйду из кабинета победителем? Но как только он убрал ладонь с глаз, я увидел слёзы. Отец в таком состоянии предстаёт передо мной впервые.
- Я всё ещё помню её звонкий смех, – он пожал плечами и посмотрел куда-то в сторону. – Если хочешь услышать правду, то я тебе её сейчас открою, – он поджал губы и ненадолго прикрыл глаза, выпуская дорожки слёз. Мне стало как-то не по себе от такой картины. Никогда бы не подумал, что отец будет передо мной плакать. Это слишком непривычно для образа такого деспота, который выстроился в голове несколько лет назад. – Линда была писанной красавицей. Чёрные длинные волосы, до поясницы аж дотягивались, глубокие карие глаза и самая добрая и яркая улыбка во всём мире, – он снова остановился. А мне казалось, что разговор зашёл не в то русло, в какое бы хотелось. Не такая правда мне нужна уж точно. – Мы учились вместе в университете, но на разных факультетах. Знаешь, я сразу её приметил на первой же студенческой вечеринке. Она смеялась тогда громче всех, либо мне так казалось. Это было настолько звонко и заразительно, что я сам улыбался, хоть и не слышал даже, о чём там шёл разговор. Линда так изящно перекидывала волосы с одного плеча и не замечала этого. Будто ничего не происходило, но для меня в тот момент весь мир остановился, лишь она плавно двигалась, самая изящная девушка на всём белом свете. А я… Я был всего лишь застенчивым первокурсником, которого затащил на вечеринку его друг-тусовщик, то есть твой отец. Джеймс тоже сразу же положил на неё глаз, поэтому, даже не раздумывая ни секунды, пошёл с ней знакомиться, – он будто погружался в те воспоминания, но при этом даже не смотрел на меня. – Линда была лучиком света среди всего такого хаоса, что там происходил. Конечно же, твоему отцу удалось её заинтересовать, а я так и остался наблюдателем. Спустя какое-то время именно она и познакомила меня с моей будущей женой. Но скажу тебе честно, раз ты так этого просишь, вплоть до сегодняшнего дня я люблю Линду больше всего на свете. Помню, как она всегда была рядом с нами. Каждое её появление в нашей квартире, а затем уже в офисе сопровождалось для меня ангельским пением. А когда она говорила… это был голос вейлы, не иначе. Я был так ею заворожен, но отчётливо понимал, что она девушка, а потом уже жена моего лучшего друга. Мне ничего не оставалось делать, кроме как принять ситуацию. До сих пор помню день их свадьбы. Как подбадривал Джеймса у алтаря, как говорил, что был счастлив за них. Да, это, действительно, так. Счастье любимой девушки равно счастью для меня. А когда она вошла в зал в том самом белоснежном платье… я просто потерял дар речи. Такая красивая, такая элегантная, такая невероятная. Наверное, поэтому мы с Натали так и не сыграли свадьбу нормально. Я боялся, что у меня не будет такой же реакции как на Линду. И мне очень стыдно за это до сих пор, - очередная пауза, очередной вздох. Он вспоминал каждый момент и заново через него проходил. Хотелось бы ему верить, потому что его игра выглядела слишком натурально, слишком искренне. А что если он, действительно, говорил правду? – За несколько дней до её… до её смерти, - отец сильно зажмурился от этих слов. Но почему же у него такая реакция, если я знаю, что именно он замешан в её самоубийстве? – У нас состоялся разговор, где я ей обо всём рассказал. О моих чувствах, что ни на секунду не остыли за все эти года. И представляешь, она сказала, что это было взаимно с первого дня нашей встречи, а мы просто боялись друг другу признаться. Ведь у нас уже были семьи… – отец поднял голову и посмотрел на меня. – Вот тебе правда, Томас. Ты же этого хотел?