Выбрать главу

И я всё ещё продолжаю думать. В камере это всегда лучше получается, когда рядом один единственный человек, который немой с рождения. Ничто не отвлекает. Не было ни дня, когда я не вспоминал тебя, Линду, Томаса… Прости. Прости, что этот монстр во мне совершил такое. Я буду молить у тебя прощения до конца своих дней.

Сейчас, когда я пишу это письмо, у меня текут слёзы. Поэтому извини, если какие-то буквы будут расплывчатыми из-за капель. Стараюсь держаться, ведь это совершенно неприемлемо в тюрьме. Если кто-то увидит, у меня будут проблемы похуже, чем пожизненный срок.

Очень жду ответного письма.

Джеймс.

P.S. Пожалуйста, покажи мне моего сына».

С третьим письмом я отчётливо заметил, как его почерк немного поменялся. Стал неровным и кривым. Наверное, тогда ему и перестали давать лекарства.

«Донован,

Я всё ещё не получил ни весточки от тебя. Почему ты не отвечаешь? Что-то случилось? Я использовал все возможности, чтобы выяснить твой адрес. Ты не переехал, тогда что произошло? Мы же лучшие друзья, Донован. Неужели и ты меня покинул?

Я остался один. Вчера вечером выпустили моего немого сокамерника. Теперь меня преследует постоянное чувство одиночества, даже не с кем перекинуться парочкой взглядов и кивков. Минуты превращаются в часы. Поэтому я всегда очень много думаю.

Охранники начали смотреть на меня с сожалением. Ведь я постоянно у них спрашиваю насчёт письма от тебя. А может, они просто их где-то прячут, чтобы добить меня? Я, наверное, это заслуживаю. Я много об этом думаю.

Надеюсь, Томас отлично поживает. Ты ему рассказываешь обо мне? Говоришь, как сильно скучаю по нему? Он, наверное, хочет со мной увидеться? Приходи с ним как-нибудь, я буду только рад.

Жду твоего ответа, Джеймс».

Следующий конверт был получен спустя несколько лет. Интересно, остальные письма хранятся в офисе папы? Это он ещё не открывал.

«Донован,

Я не могу поверить, что ты меня игнорируешь уже несколько лет. Может, ты чувствуешь вину? И правильно. Пусть тебя сожрёт совесть за всё то, что ты натворил. Думаешь, я не знал ни о чём? О нет. Мне было известно абсолютно всё. Всё, что ты делал. Всё, о чём ты думал.

Я прекрасно видел твоё отношение ко мне. Как ты мне завидовал. Знаешь, я очень много думал. У тебя было достаточно причин так поступить со мной. А ведь я считал тебя своим лучшим другом, ты просто воткнул мне нож в спину.

Скажи честно, ты мне ни разу не показывал Томаса, потому что он твоя копия? Это ведь твой сын, да? Я знал. Я так и знал. Эта сука получила по заслугам.

Надеюсь, ты будешь гореть в аду в одном котле вместе с ней».

Такое короткое письмо, пропитанное яростью и желчью. От всех этих слов во мне просыпалась злость, но я понимал, что всё это пишет больной человек, которому не предоставляли должного лечения. Я открыл последнее письмо, которое пришло сегодня.

«Даже не хочу писать тебе какого-то приветствия. Ты же всё равно не ответишь. Знаешь, кто сегодня ко мне приходил? Мой сын. Томас. Почему ты никогда ему обо мне не рассказывал? Было стыдно? Или же боялся, что я ему скажу всю правду, какой ты гнилой человек? Твои опасения были не напрасны. Я рассказал абсолютно всё. О том, как ты меня подставил. О том, как сдал полиции и оклеветал меня. О том, как ты убил мою прекрасную Линду. Я знаю, что мой мальчик добьётся справедливости! Жди. Скоро увидимся здесь, в этом аду, в который ты меня засунул. Ты этого заслуживаешь, сволочь. Никогда не смогу простить тебя за всё, что ты сделал. И знаешь, я так рад, что Томас всё понимает. Он видит тебя насквозь. Прям как я. Ненавижу.

Твой лучший друг, Джеймс».

Я давно дочитал последнее письмо, но глаза будто манила эта бумага. Сколько желчи. Сколько ярости. Сколько ненависти. А ведь он просто очень много думал. Как такое могло произойти с человеком, который искренне сожалел о содеянном? Его болезнь отправили в ремиссию, а потом сами же вернули в ужасное состояние. От этого становилось больно и тяжело. Я не хотел его оправдывать, он совершил ужасное преступление и получил по заслугам. Но он больной человек, который нуждается в лечении и помощи. И наверное ему стоит помочь.