Выбрать главу

Я решительно направился к одному из стеллажей и начал заглядывать во все ящики и дверцы. Почти везде какие-то бумажки связанные с компанией, было бы полезно их почитать, наверное, перед принятием должности. Но уж точно не сейчас, времени не так уж и много. Ничего не найдя, залез в следующий шкаф. Там тоже пусто. Коротко глянул на время. У меня есть ещё минут сорок до возвращения мамы с йоги, поэтому надо поторопиться. В одном из ящиков я даже нашёл пистолет, и в голове сразу же проскочила мысль о том, чтобы застрелиться. Было бы очень символично. Застрелиться в отцовском кабинете… Но явно сейчас не совсем подходящий момент. Было полно каких-то старых книг, попалось даже кладбище старых телефонов отца и стопку писем. Краем глаза заметил адрес отправителя. Окружная тюрьма Сан-Квентин. Это меня немного удивило. Никогда бы не подумал, что отец станет переписываться с заключенным, так не в его стиле. Заткнув любопытство, перешёл к следующему стеллажу. И в одном из ящиков нашёл то, что искал. Несколько папок с наклеенными стикерами сверху: Тэрри, Томас, Натали и Донован. Я заглянул в ту, где написано моё имя. Куча каких-то бумажек, но мне нужна была только одна маленькая карточка, которая валялась где-то на дне папки, затерявшись среди других документов. Быстро достав пластик, сильно порезался о край папки, что руки непроизвольно дёрнулись, и всё, что было в руках, посыпалось на пол.

- Чёрт, – практически шёпотом выругался я, отложив страховку на стол, и наклонился к полу, чтобы собрать все улики, попутно рассматривая другие документы.

В основном это были обычные справки, свидетельство о рождении, даже школьный табель с оценками за восьмой класс. Невероятно, что отец решил это сохранить… Но меня вдруг привлекла другая бумажка. Она немного выделялась среди других своим жёлто-коричневым цветом. Развернул её и не поверил своим глазам. Это что шутка? Должно быть кто-то решил посмеяться над родителями, подложив её в папку. Быть такого не может. Я пялился на жирную надпись на листке, а руки предательски начали дрожать и сжимать его в кулак. Нет, нет, нет… Меня просто обманывает зрение. Я протёр глаза свободной рукой и удивился тому, что вдруг стало мокро. Слёзы? Сморгнул пару раз и снова перечитал. Там, действительно, было написано «Свидетельство об усыновлении». Стараясь держать себя в руках, пробежался глазами по тому, что было написано дальше. Быть может, это случайно как-то попало в папку с моими документами? Может, кто-то из семейных друзей просто решил спрятать от своего дитя это, чтобы тот не догадался. Но в графе «имя ребёнка» было указано: Томас Геливан… Геливан… Я уже где-то слышал эту фамилию, только предательски пустая голова, так и не смогла вспомнить. Может, это какой-то другой Томас? В мире полно мальчиков с таким же именем. Но опять строчки ниже убедили меня в обратном. Там стояла моя дата рождения, 7 августа 1996 года. А затем и информация о том, что моя фамилия меняется на Торнхилл…

Я не знал, как на это реагировать. Слишком много эмоций смешалось в одно, что разделить их было слишком трудно. Боль, обида, злость, нет, даже не злость, а ярость… Меня обманывали всю мою жизнь. Скрывали правду, лгали в лицо. А я даже и не догадывался об этом. Если обычно дети замечают это в подростковом возрасте и устраивают допрос родителям, то у меня и в мыслях даже не было задать им такой вопрос.

Я не заметил, как пелена слёз заполонила мои глаза настолько, что повторно прочитать так и не смог. Слабак. Я пытался привести себя в чувства, чтобы поскорее убраться из этого дома куда подальше. Вот он подвох, который таился. А ведь всё так хорошо и гладко шло. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть себе хотя бы контроль трясущихся рук. Немного помогло, поэтому, не раздумывая, убрал все документы на место в ящик, оставив себе только страховку и это чертово свидетельство об усыновлении. Теперь надо найти в себе силы, чтобы выйти хотя бы из кабинета. Далось с трудом, ноги будто налились свинцом и весили по меньшей мере тонну каждая. Но мне пришлось это сделать. Теперь уж точно совершенно не хотелось, чтобы меня хоть кто-то заметил. Повесив камеру на плечо и взяв документы в руку, кое-как вышел из кабинета. Даже в таком полуобморочном состоянии закрыл за собой дверь. Это скорее уже дело привычки. На место яркой вспышки всех эмоций неожиданно пришла апатия. Пустая голова просто вела меня сама на улицу, на свежий воздух. И все последующие действия были как в тумане. Я не заметил, как отошёл на приличное расстояние от дома, как заказал себе такси, и как оно приехало. По дороге, видимо, домой я снова решился взглянуть на тот самый листок. Глаза сами заполнились слезами, а грудная клетка болезненно сжалась. Воздуха катастрофически стало мало, поэтому, кое-как нащупав кнопку управления окном, открыл его на максимум. Тёплый вечерний ветер ударил в лицо, немного отрезвив меня, и не дал случиться панической атаке.