Максим считал этот шаг глупым и очень необдуманным, а Денис тем самым хотел ещё немного отодвинуть момент, когда пора будет переходить к «новой стадии отношений», и одновременно вывести на эмоции Аню. Только не учёл, что эффект будет кратковременным. Он вообще не думал, что Оля согласится. Это ведь глупо — выходить замуж за парня, с которым знакомы не больше полугода.
В итоге всё вышло так, как вышло. Они подали заявление в ЗАГС, не обратив внимание на недовольство отца сестёр и Макса, через пару дней после дня рождения. Едва только слух о том, что парочка решила расписаться, дошёл до Ани, как она примчалась на работу Дениса и высказала ему в лицо, какой он козёл и гад. А потом… пропала.
Сколько бы блондин не пытался связаться с бывшей, как бы не старался объяснить, что всё это лишь для того, чтоб привлечь её внимание и вернуть, ничего не получалось. Девушка не появлялась в сети, скрылась с радаров, да и соседи не видели её уже почти неделю. Шошин одновременно злился, беспокоился и страдал.
— Расскажи, она поймёт, — посоветовал Макс, подумав совсем не об энергичной импульсивной Ольге.
Глава 11
Сердце-предатель на секунду замерло и забилось с новой силой, разнося по венам не кровь, а лаву. Я горела изнутри и хотела кричать об этом всему миру — настолько сильное впечатление на меня произвело стихотворение. Казалось бы, ничего необычного. Но для меня это было нечто запредельное.
Если бы на моём месте была Оля, она бы даже не удивилась такому вниманию, возможно, отнеслась бы с пренебрежением. Фыркнула бы и сказала, что всё это — детский сад. Сестра считала, что настоящие парни делают более весомые подарки. А письма и признания в любви на асфальте нужно оставить ребятишкам-шестиклассникам.
В этом вопросе наши мнения кардинально отличались. Я любила тайные послания, но больше всего мне хотелось знать, кто же это мог написать.
Я ещё раз пробежала взглядом по строкам и улыбнулась. Текст был написан аккуратным, выверенным почерком. Каждая буква стояла на своём месте, была идеальной. На заглавных — завитушки, хвостики тоже кудрявые. Мой друг по переписке точно тщательно готовился к ответу. Не калякал на обрывках наспех, нет. Он наслаждался этим, вкладывал душу.
К сожалению, ответа на вопрос он не оставил. И я начала догадываться, что любимый фильм — единственное, о чём он поведал, поэтому расспрашивать и пытать его не стоит. Бесполезно. Я решила ответить со всей ответственностью, дома, за столом. Попытаться выжать из себя красивый почерк.
Я направилась домой. Меня не покидал страх, что я вновь увижу неадекватного отца на полу прихожей. Обычно он хотя бы до кровати добирался. С тяжелым сердцем повернула ключ в замочной скважине, аккуратно заглянула внутрь и облегчённо выдохнула: никого не было. В квартире пахло пирожками с капустой и цветочным освежителем воздуха.
Прежде чем идти в душ, я спешно залетела на кухню, всухомятку съела пирожок и всё проверила. Отец наверняка был на работе — после увольнения из органов он устроился охранником в супермаркет и с важным видом гонял наглых школьников. Мама тоже частенько подрабатывала парикмахером в местном салоне. После смерти Оли она долго не могла войти в привычный график, но в итоге всё же стала выбираться в салон. Сперва просто сидела среди коллег и пыталась общаться с посетителями, а после вернула всех своих «постоянников». Мама радовалась этому как ребёнок — для неё работа превратилась из обязанности в отдушину, стала утешением после трагедии.
«То, что любишь делать, помогает пережить внутреннюю боль. Вот мне, например, очень нравится стричь, — откровенно призналась мама однажды. — Не просто отрезал волосы и пошёл, а посоветовал, как лучше: с чёлкой или без, с длинными или короткими, локоны, причёска или укладка, цвет, техника окрашивания. Девушки доверяют, прислушиваются, в итоге очень довольны результатом. А я счастлива потому, что кому-то из них нужно на свидание, кому-то — на важную деловую встречу, кому-то — на выпускной. Эти события и это состояние, которое зависит и от причёски тоже, навсегда отпечатаются в их жизнях. Мне самой от этого на душе легче».