— Зачем ты плетёшь ерунду про Милану? — буркнул он, не выдержав.
— Почему сразу ерунду? — удивилась Оля. Она аккуратно покосилась на парня и постаралась оценить, что он знает. Но быстро догадалась, что его слова обусловлены всего лишь симпатией к сестре.
Тогда-то она и вспомнила про свой гениальный план.
— Если ты не веришь, то пригласи её на свидание, — выпалила она и хитро улыбнулась. Максим нахмурился, оценивая желание и возможности. Он хотел бы. Очень хотел. Только считал, что Денису сначала нужно разобраться со всем, чтоб никто не мог помешать ему и Милане.
— Приглашу, — прошептал он и отвернулся. Уж с Ольгой он не собирался обсуждать свои планы.
— Тогда поторопись, — предостерегающе зашипела девушка и ухмыльнулась, напоровшись на удивлённо-испуганный взгляд. — В июле мы поедем к бабушке. А дальше… — она многозначительно замолчала, дав шанс парню самому додумать, что же там может быть дальше.
Через два часа, когда на крышу поднялась Мила, все вокруг затихли. Девушка не обратила на это внимание и подошла к сестре, которая уже сидела в гордом одиночестве в самом углу. Она участливо улыбнулась, понимая, что Оле тяжело без своего парня, и прошептала:
— Где Денис? Вы поругались, что ли?
— Мил, будь зайкой, отвали, а? — беззлобно рыкнула Оля, хотя на самом деле хотела раскричаться. Стоило только сестре появиться в поле зрения, стоило ей заметить взгляд, которым Макс проводил Милану, как всё внутри стянулось в тугой узел зависти.
И если в первое мгновение, когда все на крыше замолчали, ей стало жаль сестру, то теперь Ольга ни капли не сомневалась в том, что произошло.
Глава 14
Мы развили сверхсветовую скорость. Как назло, все светофоры горели зелёным, а людей на улицах было очень мало. Молодежь не гуляла, старички не вышли на променад, даже бегунов мы не встретили по пути. Все будто специально остались дома, чтобы мы могли спокойно поговорить.
Мы мчались по набережной к причалу — я отлично знала это место, Оля любила там гулять и всегда таскала меня с собой туда, если только не шла с очередным парнем.
Пристань — это пара больших бетонных блоков, торчащих из воды. На них частенько зависали школьники, иногда тусовались студенты, и чаще всего здесь можно было застать целующиеся парочки. Место считалось одним из самых романтичных в городе, хотя я упорно не понимала, что такого крутого в грязном, заплёванном бетоне, бесконечном крике чаек и сырости. Однако именно здесь мы остановились.
Макс заглушил двигатель, и я сразу слезла с мотоцикла, чтобы немного размяться. Сняла шлем и положила на сиденье позади парня. Он сделал то же самое и уставился на меня.
В бледно-жёлтом свете фонаря он казался задумчивым. Голубые глаза цеплялись за меня, выискивали что-то важное, но не находили. Макс то и дело поджимал губы, приоткрывал их и вновь смыкал. Наверное, он пытался подобрать слова, чтобы отговорить меня доставать его брата.
Но он не понимал, что теперь я следовала за ним самим. Как Луна за Землёй — всегда рядом и вечно на расстоянии.
Порывистый хлёсткий ветер с реки трепал его коричневые волосы, которые в темноте июньского вечера казались почти чёрными. Чуть кудрявые, непослушные, торчащие в разные стороны после снятия балаклавы. Мне хотелось наконец потрогать их.
Макс поднял руку, взялся за колечко в ухе и стал его крутить. Я предполагала, что он так делал, когда нервничал: либо вертел серьгу, либо качался с пятки на носок. Это могло означать лишь то, что нас ожидал серьёзный разговор. Не из приятных.
Я ждала зря.
Нужно было сказать правду, признаться. Возможно, быть не понятой или высмеянной. Плевать. Шошин заслужил немного честности. К тому же он ещё ни разу не подвёл меня. Он бы не разболтал об этом остальным в компании.
Но было поздно. Макс заговорил первым. Хрипло, словно выплёвывая слова:
— Уходи, не хочу тебя видеть.
Я замерла, не веря тому, что услышала. Галлюцинация? Лицо Максима было отрешённым, он смотрел в пустоту и не двигался. Замер красивой холодной статуей.
— Что? — прошептала я. — Ты же не серьёзно?
Он не мог меня прогнать. Макс на такое не способен. Кто угодно, только не…
— Уходи, — повторил он жёстко и прикрыл ладонью лицо. — Убирайся.
— Макс, — то ли проскулила, то ли провыла.