За окном мелькали новостройки, бизнес-центры и магазины. Постепенно они сменились старенькими девятиэтажками и редкими хрущёвками. Мы жили на окраине города, в уютном спальном районе. С одной стороны через пять домов уже начинался лес, с другой — такие же однотипные здания.
Когда добралась до дома, я сперва проверила наличие чёрного мотоцикла с языками пламени на баке, но на своём месте его не обнаружилось. Либо Макс ещё не приехал, либо уже успел укатить снова.
— Плевать, — прошептала себе под нос, хотя совсем так не думала. Мне было не плевать на Шошина и на то, где он пропадал в такое время. И не плевать на его чувства. Как и на свои собственные.
Чтоб немного отвлечься, я решила поднялась на крышу. Безо всякой надежды на то, что записка может оказаться под баком. Однако она уже там лежала.
Трясущимися руками я развернула пару сложенных листов и едва не взвыла от внезапно нахлынувших чувств. На рисунке я сидела боком в чёрном кружевном платье, смотрела на закат, а по щеке стекала едва видимая слезинка. Волосы подбрасывал ветер. Углём неизвестный передал весь спектр эмоций, который я скрывала глубоко внутри в тот момент. Обиду, боль, злость, апатию.
Я не заметила, как заплакала, сидя около бака. Пара капель упала на белый лист бумаги и моментально впиталась, едва не испортив портрет. Я испуганно стёрла их пальцем и подула на рисунок.
Хотелось сохранить его, даже если автором был Макс.
Аккуратно перевернула записку и пробежала взглядом по строкам.
Сквозь бурю, непогоду, летний зной
Я буду двигаться вперёд, чтоб быть с тобой.
Никогда не молчи, если больно. Не бойся показаться глупой или странной. Твои чувства — это твоя броня, а не слабость. Знай, что в этом мире есть как минимум один человек, который верит в тебя.
Ты всё сможешь.
В ответной записке я зачем-то спросила, какие у моего тайного поклонника любимые цвет и фрукт. Я не собиралась искать его в толпе по полученной информации, просто хотела знать чуть лучше.
Слова из записки задели за живое. Как дурочка я искала сходство со словами Макса, когда он спас меня вечером. Это было так похоже… Но он бы физически не успел написать портрет и записку. Да и вообще наверняка сидел до сих пор на набережной, слушал шум мелких речных волн и проклинал меня. Ничего удивительного.
Я села на своё любимое кресло и уставилась на соседний дом — кто-то на крыше напротив бродил, громко хохотал и иногда выкрикивал ругательства во весь голос. Вдруг в голову пришла странная и немного сумасшедшая идея. Я задрала голову и вгляделась в серо-чёрные облака, плотно застилающие небосвод. Ни единой звезды не было видно из-за тёмного покрывала. Набрала побольше воздуха в грудь и заорала что есть силы:
— Я хочу знать, кто мне пишет.
Изобразила клич индейца и глубоко задышала: стало легче. Словно тяжелый камень с груди сняли. Я улыбнулась и тут же виновато скорчилась, ведь хриплый женский голос снизу завопил:
— Не мешайте спать, изверги! Полицию сейчас вызову!
Я тихо рассмеялась и схватилась за сердце от вкрадчивого вопроса:
— Что смешного?
Матвей стоял в двух метрах позади меня, скрестив руки на груди. Он хмуро зыркал на меня зелёными глазищами. По сравнению с Максом он выглядел слишком юно, не на свой возраст. Он учился на втором курсе нашего университета на направлении «Прикладная математика и информатика». Я частенько видела его в учебном корпусе, правда, парень всегда был в наушниках и без конца что-то печатал на ноутбуке.
— Да так… — пожала я плечами.
Архипов выглядел не таким массивным, как братья Шошины: чуть угловатая, ещё мальчишеская фигура, худое лицо с пухлыми губами, широко открытые чистые глаза. Парень хитро сощурился и прошептал таинственно:
— Что ты забыла ночью на крыше?
Я бросила затравленный взгляд в сторону бака с водой и попыталась понять, видел ли он хоть раз эти записки? Как давно поднялся? И, самое главное, зачем?
— Вышла голову проветрить, а ты?
Я изогнула губы в коварной ухмылке, скопировала его позу и замерла в ожидании. Матвей наклонил голову, пнул невидимый камень, спрятал руки в карманах спортивных штанов и грустно признался: