— Привет, — выпалила вдруг я и прикусила язык, совсем забыв, что Кораблёва и её подружки — высшая каста. Они здоровались лишь с себе подобными, а остальных одаривали надменными косыми взглядами.
— Хай, — бросила в ответ девушка. Остальные неуверенно помахали ладонями, странно зыркая на Викторию.
Свита «королевы» удивилась не меньше меня. Кораблёвы по меркам города считались зажиточными: могли позволить себе отдых четыре раза в год всей семьёй на Мальдивах, обеды в дорогих ресторанах, брендовые шмотки. Хотя сама девушка оставалась простой и тусовалась с нами на крыше вместо прочих фешенебельных мест.
— У тебя автомат? — вдруг спокойно уточнила Вика и спрятала телефон в карман. Она уставилась на меня своими большими карими глазищами, словно пыталась вывернуть наизнанку.
— Ага, — кивнула я и спросила из вежливости: — А у тебя?
Аккуратный девичий нос смешно сморщился. Я и сама знала, что из нашей группы только у двух человек были уже поставлены оценки. И второй из них — парень. Кораблёва вдруг оторвалась от стены, подошла ко мне и понизила голос до шёпота:
— Колись, Воронина, чего у вас с Максом за дела? Что ты ему сделала? Он утром не в себе был. Ещё и кашлял, бледный весь, как полотно.
Всё нутро болезненно сжалось. Потому что я совсем забыла о Шошине. И мне срочно требовалось поговорить с ним.
Глава 16
— Не знаю, — пожала я плечами.
Я и правда не понимала, что между нами происходило. Не придумала ли я это? Реально ли всё было? К счастью, преподаватель разъярённой фурией промчалась по коридору, открыла кабинет и попросила зайти всех, кто сдавал экзамен в обычном порядке. Счастливчиков типа меня и ещё одного парня она оставила ждать в коридоре. В любой другой день я бы смиренно согласилась.
Но не в этот раз.
Я уверенно зашла в кабинет и подошла к столу преподавателя. Без колебаний положила раскрытую зачётку перед пожилой женщиной.
— Вы что себе позволяете, Воронина? — возмутилась математичка, изумлённо приподняв брови.
— Мне очень нужно идти, — спокойно солгала я. — Вы не могли бы поставить оценку сразу?
Она опустила очки на кончик носа и смерила меня уничтожающим взглядом — так, как исключительно делают учителя. Поджала тонкие красные губы, фыркнула и резко подтянула к себе синюю книжку.
— В следующий раз вы, Воронина, — процедила женщина, — с таким подходом к делу будете сдавать в общем порядке. Ясно?
Я кивнула, даже не пытаясь скрыть довольную улыбку. Преподаватель хмуро зыркнула на меня, резким движением всучила зачётку и выпроводила из аудитории. А я побежала домой.
В подъезде я резко затормозила на лестничной клетке, поочерёдно глядя то на нашу дверь, то на дверь Шошиных. Сперва аккуратно прислушалась к звукам: снизу лаяла собака, и орал телевизор у бабули на первом этаже. Но никаких признаков нахождения братьев или моих родителей дома.
Позвонила в квартиру Макса. Сперва коротко. После долго и упорно.
Не открыли. Мне в какой-то момент послышалось, что по ту сторону кто-то ходит. Денис? Он уже давно ушёл на смену. Его твердолобый брат? Возможно. И, скорее всего, он увидел меня в глазок и забил.
— Ну, и чёрт с тобой, — обиженно протянула и пошла на крышу.
На улице стояла жара — летняя, сочная. Все девчонки ходили в топах и юбках или сарафанах, парни — в майках и шортах. Я же обычно прикрывала ноги джинсами, а сверху неизменно надевала широкую футболку. Поэтому вместо того, чтобы сесть на стул, я отправилась в тень, к стенке тамбура со стороны баков.
Достала чуть помятую записку с портретом и терпеливо развернула. На этот раз я была зла или рассержена: я прямо смотрела на художника, между бровей пролегла складка, а глаза были сурово прищурены. Я провела пальцами по рисунку и усмехнулась. Даже если автор видел меня злой, то явно не запомнил этого. Потому что обычно я выглядела несколько иначе — Оля пару раз фотографировала меня в ярости, и везде моё лицо получалось перекошенным от недовольства. Здесь злость вышла красивой.
— Ладно, допустим, — улыбка застыла на моих губах. — Интересно, что же ты написал в этот раз?