Парни не стали спорить, стиснули зубы, отчего на их щеках забегали желваки, и уткнулись в гаджеты. Этот раунд остался за мной. И мы с Викой внезапно оказалась в одном окопе.
Девчонки неспешно обступили меня и зашептали наперебой, нервно и гневно, но так, чтобы никто кроме нас не мог расслышать:
— Не давай им спуску!
— Лучше отвечай, а то не заткнутся.
— Не бойся, они только лают, кусаться не умеют.
— Если что, мы всегда поможем. Или Дэна с Максом позовём.
Кораблёва величественно кивнула в сторону выхода, показала пацанам средний палец на обеих руках и отправилась вниз. Я семенила следом за девочками — немного боялась оставаться наедине с Мишей после разборок. Мало ли что ему могло взбрести в голову.
Не знаю, каким образом девчонкам удалось быстро покорить лестницу на каблуках, но они одна за другой исчезали в люке и вскоре оказались на лестничной клетке. Болтали, смеялись и ждали остальных. Пока я не спустилась, они не ушли.
— Ты домой? — уточнила Вика.
— Ага, надо к экзамену готовиться.
При упоминании университета брюнетка скривилась и высунула язык, показывая, будто ей плохо.
— Ты уже всё выучила по Филе? — хмуро поинтересовалась девушка. Ребята в институте ещё в первый день занятий по философии сократили название предмета до просто «Филя». Но основой тому было имя преподавателя — Старцев Филипп Станиславович.
Я помотала головой, потому что точно знала — подготовиться ко всему и сдать с первого раза у Старцева нереально сложно. Он с радостью валил всех, кто банально не нравился или попадал в немилость по другой причине.
Вика притащила этот слух на хвосте, как сорока, и рассказывала всем. Она пояснила, что уточнила у четвёртого курса, каков из себя Филя. А уж «старшики» с радостью рассказали, как мучились с неподкупным преподавателем и пачками слетали со стипендии.
— Я тоже, — взгрустнула девушка.
Мы спустились на мой пятый этаж как раз в тот момент, когда Кораблёва хотела что-то попросить. Я заметила её жалостливый взгляд и поняла это сразу. К сожалению, на лестничной клетке рядом с дверью в квартиру Шошиных стояла Аня, и девчонки моментально попрощались и улетучились.
Возможно, почувствовали, что во мне свербело чувство несправедливости. Я хотела рассказать Беловой о похождениях Дэна, открыть глаза и уберечь от серьезной ошибки. Не потому что сама была влюблена в него. Просто никак не могла забыть то, как он заглядывал в глаза девчонке из кафе. Могла ли я подумать хоть на секунду, что Шошин поступает настолько подло?
Нет.
Мне хотелось выложить всю правду, но та словно застряла в горле.
— Привет, — с милой улыбкой, от которой на щеках появились ямочки, поприветствовала меня Аня. Она была как всегда красива и невесома, одетая в зелёное шифоновое платье с цветами. — Я в аптеку ходила, голова что-то разболелась.
Она потрясла маленькой коричневой сумкой с длинной ручкой, словно это могло хоть что-то значить.
Я нахмурилась и аккуратно спросила:
— А чего тут?
Она наигранно-застенчиво заправила короткую тёмную прядь за ухо, прикусила губу и посмотрела на дверь Шошиных. В карих глазах застыли тоска и боль.
— Забыла ключи, дверь захлопнулась, а Дэн уснул, видимо.
Я натянула на лицо участливую маску, хотя сама старалась сохранять бдительность и замечать все детали. Зачем ей врать? Тем более какой-то непонятной соседке. Мы и виделись-то всего раз!
История не сходилась с реальностью. Потому что у Шошиных точно не могла закрыться дверь — это происходило исключительно в ручном режиме. Все наши «крышные» недолго тусовались в гостиной парней, бродили туда-сюда, и ни у кого ни разу не возникла такая проблема. К тому же я звонила. Несколько раз, настойчиво, прислушиваясь к любым звукам. Если бы они вдвоём были дома, то хотя бы пошумели.
— Так позвони ему, — подсказала я.
Аня отвернулась, пружинистые тёмные волосы взметнулись и прикрыли покрасневшее лицо. Она схватилась за крышку коричневой сумочки, будто я могла силой забрать у неё вещь.
— Телефон сел, — нервно усмехнулась она и сразу заторопилась, цокая каблуками по бетонным ступенькам.
— Я могу сама позвонить, если хочешь! — крикнула я в спину удаляющейся брюнетки.