Хотелось крикнуть, что она ни в чём не виновата, что она тоже не могла ничего сделать. Но слова застряли в горле огромным комком, и я беспомощно кивнула. Мы просидели в коридоре минут десять, пока мама не опомнилась и не убежала на работу. Она попросила не обижаться на неё за резкие слова.
Однако я не могла ей простить только одного — бездействия.
После тяжёлого разговора сон не шёл. Чтоб немного отвлечься, я ходила на крышу и с грустной улыбкой достала из-за бака записку.
В твоих глазах лучится свет,
В моих — тоска и сожаленье.
Хочу я быть огнём согрет,
Но кану в зыбкое забвенье.
Я всегда знал, что ты особенная. И никогда в этом не сомневался. Для меня ты останешься самой лучшей и самой сильной девушкой.
P.S. Думаю, ты и сама знаешь, о чём я мечтаю больше всего на свете
P.P.S. О том, что ты однажды увидишь меня
В груди разлилось приятное тепло, хотя последние строки стихотворения отдавали печалью. Но мне было проще проигнорировать это. В ответе я снова спросила про любимый цвет моего поклонника, аккуратно сложила записку и пошла домой.
Я залезла обратно в кровать, укрылась одеялом и уставилась в одну точку на стене — туда, где всё было истыкано иголкой. Мы с сестрой вешали разные плакаты, пока родители не увидели это всё и не стали ругаться. Тогда пришлось перейти с кнопок на скотч. Но эти боевые раны на бледно-бежевых обоях остались навсегда.
На тумбе зажужжал телефон, выдёргивая меня из транса.
— Да чтоб вас всех! — выругалась я и попыталась достать гаджет. — Неужели нельзя нормально…
Запнулась, едва только заметила на экране знакомое имя и сообщение.
Виктория Кораблёва: Приветики, погнали на набку? Мы с девчонками собираемся к МРВ, там музыканты выступают.
Я даже протёрла глаза, чтобы удостовериться в том, что происходящее реально. Вдруг я просто уснула? Но неожиданное послание не желало пропадать, мигало белым индикатором в углу экрана.
С сомнением я сняла гаджет с блокировки и напечатала ответ:
Нет.
Рука зависла над кнопкой отправки. На самом деле где-то глубоко в душе мне хотелось согласиться. Я настолько давно не была «своей» в компании, так сильно отвыкла от того, что с девчонками можно дружить и общаться, что по привычке набрала ожидаемый отказ.
А ведь мне и правда хотелось пойти!
Стёрла набранное слово и отправила другое сообщение:
Ок, где и во сколько встречаемся?
Дрожащей рукой я взяла мобильный в руку. Так боялась увидеть что-то вроде: «Ой, не тебе», «Сорри, передумали брать тебя» или «Ты на что вообще надеешься, чудила?» Но Вика отправила время и место, попросила написать, если не смогу найти остальных, так как около вокзала в тёплые дни собиралось много народа.
Я быстро сбегала в душ и собралась, ведь добираться до места предстояло не менее сорока минут. Наспех перекусила холодными оладьями, выпила чая и побежала. На остановке перед моим носом резко остановился белый автомобиль с жёлтыми шашечками на боку. Я отшатнулась от края, но заднее затонированное стекло опустилось, и показалось довольное лицо Вики.
— Прыгай, подкину.
Без промедлений я залезла на соседнее сиденье. Брюнетка сразу начала рассказывать о том, как она меня заметила ещё около дома, как кричала, но я всё равно шла к остановке. Потом тема резко изменилась, и Тори стала трещать о новом платье, которое присмотрела в универмаге. Поразительно красивом, очень дорогом и последнем.
— Давай заскочим, — с надеждой приподняла идеальные брови девушка.
— Опоздаем, нас ждут уже, — покачала я головой. Она тяжело вздохнула и пообещала, что уж на обратном пути мы обязательно купим «вельветовую прелесть».
Мы действительно приехали ровно к началу выступления. Остальные девчонки уже сидели на бетонном ограждении, жевали фрукты и орешки и, кажется, пытались загорать. Солнце уже который день раскаляло всё в городе, даже асфальт трогать рукой было невозможно.