- Это мысль, - хмыкнула Мотя, - только уж больно далеко и к тому намело ужас сколько. Но пробовать надо. Завтра и сходим. Прям с утра.
Как закипела вода, она кинула туда один пакетик и уже разлила всем по кружкам горячего напитка. С сахаром, кто хотел. Сама же пила так.
- Люблю вприкуску, с конфеткой, но…- она усмехнулась и громко прихлебнула.
Они пили чай и молчали. Свечки горели, едва освещая сосредоточенные лица, на которых написаны было рассеяность и расстройство, у каждого своя печаль. Гоша поблагодарил Мотю и вышел из пещерки.
- В туалет, - кивнула ему вслед она и посмотрела на Тосю. - Тебе надо?
- Ага, - откликнулась девушка.
- Тогда пойдем вместе. Мне тоже уже пора и присмотреть где можно сходить. Лопатку возьми.
- Зачем? – удивилась Тося.
- Да чтоб закопать отходы, - усмехнулась Мотя, - а то запах сильный и может привлечь ненужных нам особей.
Тося поняла и, прихватив инструмент, они вышли наружу. Ветер немного стих и было темновато и тихо. Тяжелые темные тучи нависали прямо над ними, и, казалось, ложились на пики гор вдали. Снежные вершины белели на фоне наступающих сумерек и также были безжизненны, как и всё вокруг: ни звука, кроме ветра, который постоянно менял направление и метель шла низом, вертя небольшие смерчи по ногам.
Из-за ниши показалась мощная фигура Гоши, и тот резко остановился, завидев женские фигуры.
- А вы зачем? – выкрикнул он, перекрикивая порыв ветра.
- Затем зачем и ты, - ответила Мотя.
- Тогда сюда идите, - показал он рукой за снежный сугроб, - здесь выемка и тихо.
Тося с Мотей хихикнули и обошли мужчину. Сделав свои дела, они вернулись к костерку.
- Ну, что, будем ложиться? – сказала Мотя, оглядываясь вокруг. - Только, как и где?
- Кто где сидит, там и ляжет, – ответил ей Гоша.
Тося растерянно посмотрела на него и тут же, прихватив поролоновый коврик, бросила его на оставшуюся кучку слежавшейся листвы и веток. Присела на него и показала рукой на свободное место рядом.
- Можно сюда.
Гоша улыбнулся.
- Это для вас, для женщин. Я же, сидя у огня, буду его поддерживать и сторожить. Мало ли что.
- Уснешь же, - буркнула, укладываясь, Мотя. - Буди ежели что.
- Ладно, - кивнул Гоша и подкинул в костерок пару сломанных в руках хворостин.
Огонь запрыгал по веткам и пошел дымком от их сырости. Свечки погасили, и только сам костерок давал небольшой свет. По углам было темно и сыро. Женщины устраивались шумно, торопливо, но вскоре затихли. Мотя тут же легонько захрапела, а Тося смотрела на мужчину и любовалась его резким и четким профилем. Она следила за его небрежными движениями рук, когда тот ломал хворост и на отблески огня, когда они тут же вспыхивали и освещали задумчивое лицо сторожа. Она думала, что несмотря ни на что, ей интересно и приятно находиться рядом с ним, а особенно, когда тот брал ее за руку. И даже грел ее ладони.
- Очень хотелось бы попробовать его поцелуй, - вздохнула она. - Но…Ладно. Потом как-нибудь. Если он захочет.
Она ведь ничего не знала о нем: был ли тот женат, есть ли дети, как начал служить в полиции и кем был прежде.
- Еще только первый день вместе, - думала она, прикрыв глаза. - Может, будет время, и мы познакомимся поближе. Кто знает.
Она уснула и проснулась от боли неправильного положения тела: ныли все мышцы и она замерзла. Обхватив себя за плечи, поднялась и увидела, что никого рядом нет. В растерянности простояла до того момента, когда услышала голоса и увидела входящих Гошу и Мотю.
- Испугалась? – улыбнулся ей мужчина. - С добрым утром. Как спалось?
- Плохо, - потерла Тося себя по плечам, - жестко и холодно.
- Сейчас согреешься и попьешь горяченького, - сказала Мотя, подвешивая котелок над костром. - А меня кусали блохи первобытные, зараза. А тебя? – она подняла веселые глаза на девушку.
- Нет, - пожала та плечами, - или не поняла. А что могут быть и блохи? – удивилась она.
- А как же, - хихикнула Мотя, - там же куча опрелых листьев, где вероятно лежал зверь. А у него обязаны быть блохи, как у всякого себя уважающего животного. Мы согрели эту кучу и костром и телами, вот они и ожили.
Тося с расширенными от ужаса глазами смотрела на женщину.
- И что теперь? Я больше не буду спать! - вскрикнула она и начала искать на себе насекомых, расстегнув куртку и сняв ее.
Встряхивала так резко и сильно, будто пыталась вытряхнуть всех, кто посмел забраться в ее одежду прямо сейчас.
- Да ладно тебе, - засмеялся Гоша, - если и были блохи, то мы их сейчас всех уничтожим. Всё в костер и нет больше насекомых, - засмеялся он, прихватывая в охапку ветки их бывшего ложа.
Тося передернула плечами от отвращения и присела рядом у вспыхнувшего от обилия корма костерка.