– Вот так отлично смотрится! – зеленые глаза сияют.
– Нет, мне такое не нравится, – нагло вру, потому что смотрится, действительно, хорошо, но мне не подходит. Не с моим силиконом. И вообще, тюль слишком прозрачный. Нужна подкладка, которой у меня нет. Тюль если только поверх чего-то использовать можно, для нарядности.
Я скидываю его и берусь опять за жаккард.
Ксюня предлагает тот же фасон, но с плотной тканью он выглядит убого. Такому платью нужна воздушность. А это висит тяжким грузом на плечах, как наказание. Мы перекручиваем опять.
Крутим снова и снова. Час быстро проходит. В мастерской открывается дверь, и за ней появляется бейсболка. Я уже по одному козырьку Бархатова узнаю. Во мне за мгновение рождается порыв подбежать и стукнуть дверью о его башку. Смачно, раза три, с силой. Но не при Ксюне же. Жалко портить неокрепшую психику.
– Закончили? – спрашивает Бархатов, вылезая из-за двери полностью. – О, фанатка! Послушала, что я скинул?
Улыбочка, как всегда, на лице. Наушники, как всегда, на шее. Задушила бы! Интересно, что сломается раньше: металлический ободок или его позвонки?
Ксюня идет навстречу брату, по пути хватая рюкзак с пола. Я делаю два неуверенных шага следом. Просто… провожаю, наверное. Или все-таки не теряю надежды как-нибудь повредить Бархатова. Чем бы то ни было.
– Мой телефон треснул от твоей музыки! – демонстрирую утрату на вытянутой руке, словно защищаюсь от вампира.
Ох, эта злость до самого Хэллоуина из меня не выльется. И еще накопится за месяц, уверена. Я таким злым призраком стану. Бархатову всю жизнь буду в кошмарах являться после.
Ксюня смеется. Слава усмехается.
– Ты, видимо, слишком крепко его сжимала в экстазе.
– Ооу, – Ксюня опять углубляется в капюшон и чирикает, как из дупла.
Меня они теперь оба бесят. Я закипаю.
– Да иди ты! Зазнайка чертов! Нафиг ты мне скинул это вообще? Если бы не ты, мой телефон был бы цел. И репетиция прошла бы нормально.
Ксюня что-то шепчет ему из-под капюшона. Бархатов прозревает, аж брови раздвигаются, а потом смотрит на меня с усмешкой.
– Я же не виноват, что ты кайфуешь от моей музыки. Прости. Плохо делать не умею.
Ксюня зыркает на меня блестящими глазами и заливается смехом. Наверное, ее смешит мое красное лицо. И пар из ушей. И бешеный взгляд, направленный на Бархатова.
– Дай сюда. Неужели все так катастрофично?
Он быстро оказывается рядом и выхватывает телефон из моей уже слабой руки. Еще секунду назад этот кулак чесался ему врезать. А теперь размяк. Как и я вся.
Слава тыркает пальцами по экрану, слушает звук, проверяет блокировку.
– Да норм все. Отдам другу. Он умелец, починит. Походи пока так.
Телефон Бархатов при этом кладет себе в карман.
– Эй! Отдай! – я бессильно тяну руку за своим сокровищем. Сама себя представляю Голлумом из «Властелина колец». Такой же истощенной до безумия.
Ксюня меня успокаивает:
– Не бойся. Мы вернем его в целости и сохранности. У Славы, правда, есть друг, который такие вещи на раз-два чинит.
– Сколько это будет стоить? – разогналась, теперь не могу перестать злиться. Карманные расходы мне для другого нужны. Я вообще сомневаюсь, хватит ли их, и, прежде чем получаю ответ, вскрикиваю. – Неважно! Не надо мне такого!
Сделав уверенный шаг на Бархатова, лезу в его карман за телефоном. Он успевает схватить меня за запястье. Я поднимаю на него лицо, Слава свое опускает. Слишком близко. Меня словно током бьет. Слабеньким таким, как наэлектризованное шерстяное одеяло. Но чувствительно. Огромные зеленые глаза с золотым свечением бегают из стороны в сторону, туда-обратно, туда-обратно. И мой пульс учащается. Та самая венка, которую он прижимает пальцами, набухает и отдает молниеносными ударами сердца.
«Love is…». Опять этот баблгамовский[1] аромат. Невольно заглатываю его литрами. Слишком часто дышу.
– Отпусти! – я одергиваю руку, оставив телефон в его кармане, и украдкой гляжу на Ксюню.
Она деликатно прячется под капюшоном. Мне становится только хуже. Лучше бы смеялась.
Бархатов отшагивает запоздало и сам высовывает телефон из кармана.
– Держи. Мы реально помочь хотели. С другом мы сочтемся, за ним все равно должок.
– Бесплатный сыр только в мышеловке, – повторяю мамину фразу, которую слышу минимум раз в неделю, и принимаю телефон на вытянутой руке. Сама дрожу, словно боюсь более сильного электрического разряда.
– Это моя благодарность за помощь с платьем, – Ксюня срывает капюшон и лупит на меня невинными глазами.
Как же они оба меня бесят все-таки.