– И вы все тоже, зайдите, зацените. Я Билли Айлиш ремикснул.
– Одиннадцатый «В» построились! – командует Светлана Павловна.
Ребята суетятся, переговариваются, каждый ищет своего партнера. Я оборачиваюсь и легко выслеживаю в этом муравейнике Славу. Он лыбится девице с золотой косой в голубом сарафане, приглашая ладонью на танец. Называет ее сударыней. Ласково, без издевки. Оттого, наверное, она и светится вся, будто месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит.
Закатываю глаза и выхожу вслед за Валентином. Дверь от нервов захлопываю так громко, будто ухожу навсегда и со скандалом. Валентин вздрагивает и останавливается в нескольких метрах. Оборачивается и впивается в меня взглядом. Таким странным, туманным, не просчитываемым. Впрочем, я и раньше его глаза никогда не умела читать. Боюсь смотреть в них слишком долго, чтобы не утонуть. Все равно в них мало… чувств. Порой мне думается, Валентин специально копит эмоции в обыденной жизни, чтобы потом выплескивать их на сцене.
В коридоре тихо и светло. Одна лампа в конце мигает и тихо щелкает. Я делаю два нерешительных шага вперед.
– Не знал, что ты фанатеешь от Бархатова, – он хмыкает и тоже движется к гардеробу.
Звучит вроде беспристрастно, а рождает ощущение, что меня обвиняют в проституции. Толком не могу понять, почему. Стыд не успел испариться, как снова в меня впитался.
– Я и не фанатею, – пожимаю плечами. – Это ему так хочется. У него звездная болезнь.
– Хм.
Минуту до самого гардероба мы молчим. Я все еще пристыженно озираюсь по сторонам, идя чуть позади Валентина. Он и темп держит ровным, не замедляется и не ускоряется.
– Ты сдала телефон в ремонт? Так сильно разбился? – он внезапно поворачивает ко мне лицо.
Меня это шугает и я, как дурочка, стопорюсь у входа, дав Валентину войти в гардероб первым. Лишь когда он теряется в куртках и вешалках, осмеливаюсь ответить:
– Ну, да. Слава сказал, что у него друг – умелец. Вроде как починит.
– Слава?
Между пустыми рейками я вижу, как Валентин слегка мотает головой.
– Ну, Слава. Бархатов, – поправляюсь и зачем-то добавляю. – Ксюнин брат.
– Хм.
Опять гнетущее молчание. Я судорожно пытаюсь сообразить, как бы нам пойти вместе. А еще лучше прокатиться на самокатах. Но, прежде чем нахожу подходящие слова, Валентин мне бросает через вешалку:
– Ладно, пока, – и уходит.
Я даже попрощаться в ответ не успеваю.
[1] Фандом – общество поклонников какого-либо артиста или произведения, например, фандом киновселенной «Марвел», фандом Аллы Пугачевой.
[2] РПГ – аббр. англ. RPG «Role-Playing Game» – компьютерная ролевая игра, предполагающая отыгрывание определенного персонажа и развитие его способностей, навыков, повышение уровня.
Глава 13
В пятницу с утра все обсуждают бал. А я, только придя в школу, с ужасом осознаю, что платья у меня нет. Остались считаные часы что-нибудь придумать. Или придется явиться в старом.
С мамой мы до сих пор не разговариваем. Она стала приходить еще позднее. Я успеваю и поужинать, и приготовить еду на следующий день, и уроки сделать к ее приходу. Она долго сидит на кухне, точно ждет, когда я засну. А я подолгу не могу уснуть. Смотрю Славины ролики в ТикТоке, потом другие, свайпаю до бесконечности. Хочется забить мозг под завязку хламом, лишь бы не зацикливаться на важном.
Выключаю ноутбук, когда слышу, что мама умывается в ванной. Значит, готовится ложиться. Отворачиваюсь к стенке и накрываюсь одеялом, а сама еще лежу и вслушиваюсь в ее тихий плач. Задаюсь вопросом, из-за меня это или нет.
С утра мама уходит рано. Мы тоже не пересекаемся. Странно. У нас такая маленькая квартирка, казалось бы, не столкнуться невозможно, а мы с мамой ухищряемся. Видимо, люди умеют отдаляться даже вблизи и в тесноте. Возможно, именно вблизи и в тесноте получается отдаляться гораздо глубже, чем на расстоянии.
Погода продолжает мое настроение. Нагнетает тучами. Без дождя еще терпимо, хотя все равно гнусно. Наверное, из-за предвкушаемого позора.
– Без паники! – Ксюня бодра и позитивна, можно сказать, полна вдохновения. Глаза светятся, улыбка искрит. Мне все еще непривычно видеть ее такой… раскрытой.
Мы обедаем в полупустой столовой, оттого голоса разлетаются эхом.
– У нас в мастерской там куча брошей. Ремень еще какой-нибудь подгоним. Мы обязательно что-нибудь придумаем.
Это «мы» очень меня утешает. Приятно, что в беде я остаюсь не одна, что кому-то есть дело до моих тряпок и нежелания позориться.
– Спасибо тебе, Ксюня, большое, – я расплываюсь в улыбке.
Она вскидывает брови.
– Мы еще ничего не сделали.
– Для меня это уже много.