– Да не парься. Мне Слава уже принес. Я свое съела.
Мне хочется ударить себя по лбу, а заодно и Ксюню. Нет, они все-таки с братом одинаковые. Тугодумы еще те.
Смотрю на Дегтярева – размазан по стенке. Жалко пацана. Он смотрит на Бархатова и кивает удрученно. Берет пирожное в салфетке и впечатывает его в тарелку. По щекам пробегают желваки.
Бархатов хлопает друга по другому плечу с фальшивым сочувствием.
– Так всегда по жизни, бро.
Мы с Ксюней снова переглядываемся. Она тоже розовеет под тоналкой. Искусственный румянец насыщается.
Пока парни передразнивают друг друга, я озираюсь по сторонам. В ту же секунду натыкаюсь на Анжелику. Наверное, именно она и заставила меня отвлечься. Притягивает мое внимание и мимикой всячески намекает, что пора действовать.
Набираю побольше воздуха в грудь и медленно выдыхаю. Надо что-то придумать. Идея приходит мгновенно. Похоже, все это время фоном обрабатывалась мозгом и всплыла в нужный момент.
Я пишу Анжелике, чтобы она шла в мастерскую. А сама озвучиваю ребятам предложение, очень надеясь на то, что Ксюня меня поддержит. Вряд ли Слава без нее согласится. Хорошо, что здесь бонусом Дегтярев. Невольно станет моей приманкой.
– Ребят, а поиграть не хотите? Пока фуршет еще идет, – я внедряю в Ксюню взглядом убеждение, что ей это тоже нужно. – У нас в мастерской игры есть.
Краем глаза замечаю, как Анжелика шелестит платьем к выходу. Мне с каждым ее шагом становится тяжелее.
– Игры? – Слава усмехается с приподнятой бровью.
– Настольные. Обычные.
– Я за, – Дегтярев расцвел надеждой, поглядывает на Ксюню. А она – на него и пожимает плечами в знак согласия. Мой план, кажется, работает.
Бархатов смотрит на сестру, потом на друга и затем на меня.
– Ну, ладно.
– Отлично! – тяжелое платье не дает мне резво двигаться, так бы я подпрыгнула.
Мы спускаемся на минус первый этаж. Парни за нами громко разговаривают о своем, о музыке. Мы с Ксюней шагаем спереди. Молчим, только поглядываем друг на друга украдкой. Я вижу, как она волнуется, но улыбается счастливо. Мне не терпится остаться с ней наедине и все обсудить, но это подождет.
Сейчас есть о чем тревожиться. Слава вот-вот познакомится с Анжеликой. Почему я так этого боюсь?
В мастерской уже горит свет. Коростылева у зеркала, пудрит носик. Оборачивается на нас с заготовленной улыбкой и переигранным изумлением. Ксюня за секунду надувается и сверлит меня взглядом. Я тоже изображаю удивление и непричастность, и так же неумело. Парни сзади проталкивают нас внутрь.
Мне мерещится, что Анжелика вспыхивает радугой. Золотой атлас отражает ее сияние, как настоящий металл. В мастерской даже ярче становится.
– О, знакомьтесь, это Анжелика. Она тоже ходит в драмкружок, – я отступаю к стене, чтобы не мешать парням насладиться красотой.
Ксюня отходит в другую сторону.
– Здорова, Слава, – парень махает рукой и застывает на месте.
Анжелика улыбается и идет на нас медленно, поступью императрицы. Клеопатра, не меньше.
Из-за Бархатова выглядывает Дегтярев и кивает:
– Ваня, рад знакомству.
Ксюня внимательно следит за его выражением лица. Так же, как и я в Славе, пытается выискать признаки влюбленности.
– Очень приятно, – Коростылева подходит к Бархатову и складывает руки плавно перед собой в треугольник. Святая скромница. – Зовите меня Ликой.
– Аа, знаю тебя, всегда принцесс играешь? – Слава наводит на нее пистолет из пальцев и переглядывается с сестрой.
Она в подтверждение кивает. Я это замечаю, а Коростылева смотрит только на Бархатова, все никак не насмотрится.
– Да, в основном, – робея, Анжелика хлопает глазками и растекается в улыбке. – Ты ходишь на наши спектакли?
– Конечно. Если Ксю участвует.
Слава проходит к столу, где лежат в ряд черепа и инструменты.
– И я, между прочим, тоже ни одного не пропустил, – Дегтярев выпячивает грудь, скалясь. Но смотрит не на Анжелику, а на Ксюню. – Мойдодыр ваще зачет!
Ксюня тянется к голове рукой. Я понимаю ее жест – хочет натянуть капюшон на лицо, но сейчас там пусто. Поэтому она приглаживает челку, которая и без того хорошо зафиксирована лаком.
– Ух, ты черепушки, прикольно, – Слава берет одну и разглядывает внимательно, тычет указательным пальцем в глазницы, большим проводит по зубам.
– Это реквизит к спектаклю для Хэллоуина, – подскакивает к нему Анжелика и тоже хватается за череп. – Мы же сами все делаем.
Я делаю.
Так и прет сказать. Почему-то молчу. Мне нельзя вмешиваться, когда Коростылева флиртует. Поэтому я отхожу к зеркалу. Там рядом стеллаж со всякой всячиной и играми, которыми мы парней сюда и заманили. Нахожу мафию, данетки и шахматы.