Мда, ассортимент велик.
Ксюня подкрадывается ко мне сбоку, пока Слава с Анжеликой обсуждают Хэллоуинский спектакль. Коростылевой снова досталась роль принцессы в беде, а Валентин ее будет спасать. От меня.
– Блин, что она здесь делает? – ворчит шепотом Ксюня. – За все время раза три от силы сюда зашла. И то заблудившись.
Я улыбаюсь и пожимаю плечами.
– Носик пудрила, видимо.
Опять вру. Нагло. Но не в лицо, а делаю вид, будто увлечена надписями на упаковке мафии.
– О, Деготь, глянь, на тебя похож, – Бархатов пуляет в друга черепушкой.
Тот реагирует моментально и почти ловит пас, но реквизит прыгает с руки на руку. Дегтяреву удается только с третьего раза у самого пола его поймать.
Я не выдерживаю.
– Эй! Это не игрушки! Не бросайтесь ими!
Посмотрев сперва на Ксюню, Бархатов виновато прижимает голову к плечам.
– Упс.
Я отбираю череп у Дегтярева и кладу на стол показательно аккуратно. Только отхожу, как Слава берет второй и кидает обратно.
– А этот на Леру, такой же строгий, – замечает при этом.
Деготь в этот раз легко ловит и машет мне с улыбкой. Едва рыпаюсь в его сторону, череп летит обратно Бархатову через мою голову. Парень несется в другой угол комнаты с ним.
– Не буду я за вами гоняться как пятиклашка, – топаю ножкой, скрещиваю руки и отворачиваюсь гордо.
Бархатов останавливается и, перебрасывая череп из ладони в ладонь, протягивает умилительно:
– Ооо, малыш вырос.
Ксюня заливается смехом, а Коростылева мечет в меня возмущенный взгляд.
Блин, прямо сейчас прибьет. При всех. Без глаз и волос я точно стану похожей на один из этих черепов.
Спасаюсь резким рывком в сторону Бархатова. Рычу громко, надеюсь, что грозно:
– Хватит дурачиться!
– А то что? – Слава ничуть не шугается, даже бровью не ведет, разве что играет обеими высокомерно, и выставляет череп на ладони.
Неугомонный… гад.
Я озираюсь по комнате в поисках ответа. Никто и ничто не может его мне дать. Коростылева стоит с кислой миной. Ксюня, сидя в кресло-мешке, поправляет подол пышного платья, который растекся вокруг нее солнышком. Дегтярев топчется с ноги на ногу, готовый рвануть в любую секунду за игрушкой.
Анжелика выходит передо мной и обращается к Славе добреньким голосом:
– Гайс*, не издевайтесь над Лерой, пожалуйста. Она, действительно, переживает за реквизит.
Подойдя к Бархатову, она перенимает из его рук череп и прижимает к животу, как котенка.
– Ты нас сюда играть, вообще-то, позвала, – Слава обращается ко мне через ее голову. – А сама бука.
И надувает щеки, как карапуз. Не могу не улыбнуться, и, чтобы не выдать себя, показываю ему язык. Мотая головой, он возвращается к столу. Начинает теперь трогать инструменты: вату, кисточки, фольгу.
Вот бесячий…
– А я тебя тоже знаю, – осторожно произносит Анжелика, разворачиваясь за Бархатовым, и заправляет за ухо волосы. – Ты же диджеишь на дискотеках.
– И не только, – он скалится, прямо как череп, который лежит перед ним. – У меня еще ТикТок есть. Подписывайся. Диджей Барх.
– Обязательно, – Анжелика кокетливо закручивает локон на палец и подходит все ближе к Бархатову. – Я люблю электронную музыку. Даже сама немного играю на электрогитаре.
Вот кто твоя истинная фанатка. Че ты на нее свою звездную болезнь не распространяешь?
Дегтярев в то же время жмется по стенке к Ксюне. Каждый раз, когда мой взгляд его касается, он становится на шаг ближе к цели. Так в мультиках перемещаются персонажи, когда выключают и включают свет. Ксюня сидит в кресле и наблюдает за братом и Коростылевой, не без отвращения. Мы с ней периодически переглядываемся.
– У тебя парень есть? – спрашивает Бархатов, разворачиваясь корпусом к Анжелике. Она как раз встает рядом. – Для друга спрашиваю.
– Нет, – прилетает мгновенный ответ.
Мы с Ксюней снова переглядываемся, обе сжимаем челюсти и отворачиваемся. А Коростылева кусает губу победоносно и слегка покачивается, извивается по-змеиному.
– Блин, Деготь, ты карму почистил, что ли? – Бархатов кивает в сторону друга и ухмыляется.
– В смысле?
Тот корчится в недоумении, а самому до Ксюни остался всего шаг. Она только сейчас его замечает и тихо охает.
– Фартит тебе. Смотри, какой подарок судьба подкинула, – Бархатов тычет в Анжелику пальцем за ее спиной сверху. – Это куш!
Дегтярев мотает головой и фыркает.
– Я свой куш уже сорвал.
Анжелика напрягается и переводит прищур с одного парня на другого. А мы с Ксюней хихикаем, каждая про себя. Даже не переглядываемся, но я уверена, что она делает то же самое.
– В плане? – Бархатов хмурится с улыбкой. – У тебя же нет девушки.