– Ну да, нет, – Дегтярев ведет плечом.
– А кто тогда?
Дегтярев вертится на месте, делая шаг вперед, шаг назад, зачесывает ежик, кусает губы, а потом разворачивается к другу корпусом и выдает, словно на допросе после пыток:
– Сестра твоя, вот кто!
– Ах! – Ксюня откидывается в кресле и закрывает лицо подолом платья.
Бархатов каменеет надолго. Только моргает. Улыбка медленно сползает с лица. Так же медленно во взгляде нарастает гнев. На этот раз мы с Анжеликой переглядываемся. Она стоит с приподнятой бровью. Я четко читаю на ее лице: «Что за?», но мне пофиг. Не реагирую. У Ксюни тут такое случилось ведь! Я сама в шоке, не знаю, что сейчас будет. Предвкушаю скандал и жду с замиранием сердца.
– Только тронь ее, ушлепок! – Слава качает головой, набирая мощности.
Грудь сразу колесом, бычится. Забодает друга и не подумает.
Дегтярев не теряется, выпрямляется, становится серьезным и суровым. Он шире Бархатова и грознее. Но в том столько ярости, что шансы равны. Я не знаю, за кого болеть, потому метаю взгляд туда-обратно. Ксюня дышит под подолом часто, раздувая и вдувая ткань.
– А что, если трону? – Дегтярев делает последний шаг к Ксюне и становится опасно близко.
– Ну попробуй!
Дегтярев, действительно, берет и теребит Ксюню по голове. Даже подол слетает. Девчонка под ним вся розовая и потрепанная. Глаза таращит на каждого из нас по очереди. Почему-то напоминает мне Лунтика, который только родился.
– Вот подонок! – Слава запускает в друга тем, что попадается под руку. Затем еще и еще.
Мои черепа…
Дегтярев ловко уворачивается. В глазах азарт, а на лице задорная усмешка. Он бежит по кругу, вдоль стен, точнее, всякой мебели и хлама, которыми они заставлены. Слава кидает в него череп за черепом.
Я мысленно с ними прощаюсь. Хороню на кладбище неудавшегося реквизита, которое образовалось стихийно в углу мастерской.
– Стой, тварь! Я тебя так отделаю, на девчонок смотреть не сможешь.
– Не встречаемся мы. Она мне просто нравится, – на ходу оправдывается Дегтярев.
– Еще бы вы встречались.
– А что в этом плохого? – Дегтярев, наконец, останавливается и разводит руками. – Ну, нравится. Сердцу же не прикажешь. И вообще, у нее спроси сначала. Может, я ей тоже…
Он смотрит на Ксюню опасливо. Она еще в шоке. Рот приоткрыт, глаза хлопают.
– Да никогда в жизни! – Бархатов пуляет в Дегтярева последний череп со стола и попадает прямо в лицо, причем зубами в губы парня.
Мне уже смешно. Обидно, конечно, за реквизит, который мы с Ксюней так долго делали, но смех все перекрывает.
Дегтярев стукается головой об косяк двери и стекает по нему вниз, накрыв ладонью нос и рот. Ксюня вскакивает и подбегает к нему.
– Ваня! Ты в порядке? – получив в ответ большой палец вверх, огрызается на брата. – Че ты бесишься? Он мне тоже нравится!
– Что? – Слава опускает плечи и падает задом на пустой стол. Снимает шляпу драматично, закрывает глаза. Ворчит уже обессиленно. – Ты не знаешь, на что себя обрекаешь.
А я хохочу. Потому что стресс. Надо мной коршуном кружит тень Анжелики. Мне тоже скоро будет плохо, поэтому хочу навеселиться вдоволь.
Раздается рингтон на всю мастерскую. Слава поднимает трубку.
– Угу, иду.
Он треплет себя по волосам и, оставив на голове хаос, накрывает его шляпой.
Дегтярев уже стоит на ногах. Никаких ушибов или крови. Улыбается во все тридцать два зуба. Ксюня суетится вокруг, а сама светится от счастья. Бархатов направляется к выходу, который они наполовину занимают, и сверлит парочку обиженным взглядом. Ну, точно ребенок.
– Че, поснимать тебя? – спрашивает Дегтярев, когда друг проходит мимо в проем.
– Обойдусь, – мне даже кажется, что Слава ему сейчас в лицо плюнет, но оборачивается на меня. – Лера, пошли со мной. Мне нужен оператор.
Я оглядываюсь на Анжелику и быстро увожу взгляд, потому что она кипит от ярости. Еще бы. Ее тут все игнорили, а теперь вот Бархатов зовет меня с собой. Мне, конечно, приятно. До злорадства. Ох, самолюбие так и тешется. И не подозревала, насколько классное это чувство. Поэтому я шагаю за ним почетным караулом.
Ребятам на выходе подмигиваю. Ксюня меня обнимает и шепчет на ухо:
– Это все благодаря тебе. Если бы не твой макияж и прическа…
Я смеюсь. Гордость удваивается, хотя я точно знаю, что совсем ни при чем.
– Попробую с ним поговорить. Вдруг получится, – обещаю новоиспеченной паре.
Дегтярев молит меня руками, а Ксюня только вздыхает. И я бегу за Славой к лестнице.
[1] Гайс – англ. Guys – парни, ребята, народ
Глава 16
Бархатов идет размашисто и быстро. На поворотах до последнего упирается в стену, а потом резко сворачивает. Пугает меня предвкушением столкновения. И я больше переживаю за стены, ведь проломит – не заметит. Цилиндр выглядит бронебойным.