Я задумываюсь. Не знаю, что выбрать. Все хороши. Слава мне жестом показывает, что пора выключать запись.
– Потом еще надо будет, – добавляет. – Я скажу когда.
Выключаю камеру, а сама еще перебираю. Наверное, первое, что я услышала, была «Трудный возраст», но сейчас я почти ее не слушаю. «Знаешь ли ты», конечно, непревзойденный хит, и «Ветром стать», и «Нежность». Но все-таки:
– Мой рай, – озвучиваю, наконец.
– Запиши мне там в заметки. Может, ремиксну и поставлю на какой-нибудь дискотеке.
– Правда? – я аж отскакиваю от стойки и раскрываюсь в улыбке.
– Ну, да.
Бархатов пожимает плечами, будто пустяк предложил. Я ему поражаюсь, а сама уже лезу на рабочий стол телефона. Там висит стикер. Вписываю туда важное, чтобы точно не забыл: «ЛЕРА – МОЙ РАЙ!!!».
Еще минуту я смакую радость. Слава занят сведением звука. За стойкой сейчас, наверное, много движения и веселья. Все танцуют. Я слышу смех и крики. Люди отдыхают. Я обычно по ту сторону, танцую. Люблю это делать. Так выпускается пар. Но сейчас мне хорошо. Я как будто тоже выпускаю пар. Отдыхаю душевно.
– А ты что слушаешь? Ну, помимо великого себя, естественно.
Бархатов выдавливает громкий смешок и приподнимает шляпу на секунду.
– Для души – Билли Айлиш. Для развития – все подряд.
– Хм. Интересно, – я вдруг вспоминаю вопросы из Анжеликиного списка. – Почему Билли Айлиш? Она твой кумир?
– Кумир я у себя сам, а Билли Айлиш, ну, просто прикольная. Моя первая любовь.
– Что?! – чуть не роняю его смартфон, вылавливаю сама же из собственных неуклюжих рук.
Бархатов смотрит на мои кривляния равнодушно. А я радуюсь. Не знаю, наверное, тому, что словила джекпот. На такие вопросы я и не надеялась получить ответы.
– Вау, ты серьезно? Она тебе прям, как девушка, нравилась? – зырю на него снизу во все глаза.
– Ты что, в восьмом классе я так по ней тащился. Слюнки пускал на ее постеры, – он ухмыляется загадочно. – Так что, малышка, поверь, я знаю, что такое фанатская любовь. Ты это перерастешь.
Слава-мудрец меня бесит. Не идет ему таким быть, ну вот не его, даже в этом цилиндре.
– Признайся, я тоже твоя первая любовь?
– Что?! Нет! – возмущаюсь на инстинкте, хотя… вспоминаю, что с этого ведь все и начиналось. Он же до сих пор думает, что я нюхала кроссовки, потому что фанатею от него. Видимо, как он от Билли Айлиш. Черт. Придется держаться в своем репертуаре. – В смысле, я до тебя фанатела от актера.
Почти не вру.
Бархатов вытягивает от изумления лицо.
– Да? Как зовут? Где играл?
Из памяти все на три счета разбежались. Какие там подходят? Если скажу Хабенский, что он обо мне подумает? Что я извращенка? Еще более старомодная, чем казалась изначально? А Козловский? Еще в моде или уже нет? Блиин! Даже в такой, казалось бы, расслабленной беседе я нашла повод для кринжа.
– Этот… человек-паук который, – сама не понимаю, как это пришло мне в голову. Я же не фанатка «Марвел».
– Новый? Том Холланд?
– Ага, он, точно.
Сама даже не представляю, как он выглядит. Но вряд ли на роль человека-паука взяли бы урода, поэтому не переживаю. И по истории герой – подросток. Так что я должна угадать с возрастом. Примерно.
– Удивительно, – Бархатов ухмыляется, а сам не поднимает головы от пульта. – Кстати, можно снимать опять.
Фух. Проехали. Выкрутилась.
Я навожу Славин смартфон на него и включаю запись. Любуюсь некоторое время тем, как он пританцовывает. Сама заражаюсь и двигаю плечами, пока не понимаю, что это портит видео.
– Ты из-за него в драмкружок пошла? – зеленые глаза вдруг впиваются в мое лицо. В них улыбка и любопытство. – Мечтаешь стать актрисой, поехать в Голливуд и встретить его там?
Мне смешно. Неужели он с Билли мечтал о том же самом? Потому и занялся музыкой? Еще меня учит, как не страдать фанатской любовью.
– Нууу… да, наверное. Изначально из-за него записалась, – вспоминаю Валентина, как увидела его в первом спектакле, как потом дрожала перед Мариной Антоновной на пробах, как радовалась, когда прошла. – И наверное, хочу стать актрисой, – это произношу уже неуверенно.
– Странно, я ни разу не видел тебя на сцене.
– Мне дают мелкие роли. В основном я по реквизиту и костюмам.
Опять мне стыдно, хотя в Славиных словах совершенно нет ехидства, только здоровый интерес.
– Ксю рассказывала, – он кивает. Или качает головой в такт битам. – Честно, я думаю, эта работа даже интереснее, чем просто играть.
Бархатов читает на моем лице вопрос и рассуждает дальше.
– Ну, ты всякие крутые штуки создаешь, предметы, декорации, антураж в целом. Причем буквально из хлама. Наверное, большой простор для творчества.