– Ладно, пока, – произношу тяжело.
– Увидимся.
Он приподнимает шляпу и отворачивается к пульту.
Я выхожу из зала, а дыхание учащается и подмышки потеют. Грядет кара.
[1] Tomorrowland (Тумороулэнд) с англ. «Страна завтра» —один из крупнейших мировых фестивалей электронной музыки, который проводится в бельгийском городе Бом.
Глава 17
Анжелика настигает меня в конце коридора и хватает за волосы сзади жестко, я от шока даже взвизгнуть не могу. У нее хватка железная. Коготки царапают мне шею. В этом платье я вообще недееспособна. Даже вырваться не могу.
Все в актовом зале, поэтому спасения нет. Коростылева тащит меня на пожарную лестницу и выталкивает на балкон. Только упершись в перила, могу вздохнуть. Заглатываю воздух большими дозами. Сердце колотится неимоверно. Страх обуял всю нервную систему.
– Какого хрена ты залупаешься на моего парня? – Анжелика в бешенстве. Носится по балкону кругами, как пантера. Играется с жертвой. Раздерет меня на части, слопает и не поперхнется.
Я вжимаюсь в перила, дрожа. Коленки совсем расшатались, ноги не держат. Сердце стучит где-то внизу. И дождь стреляет мне в спину тысячами микроскопических льдинок.
– Все не так должно было пройти! – Коростылева толкает меня в плечо. Я чуть не вываливаюсь с балкона, но вцепилась в железную раму перил намертво.
– Я же выполнила обещание, – мяукаю жалостливо. – Так само пошло.
Боюсь смотреть в ее разъяренное лицо. В глазах – гроза, во рту – клыки. Не дай бог, рыпнусь, загрызет мгновенно.
– Что вы с ним делали? Куда пошли?
– Ничего! Я просто снимала его на телефон! И все! Не нужен мне твой Бархатов! И я ему тоже.
Господи, за что мне это?
Я уже рыдаю. Плевать, что выгляжу слабой. Мне больно. Мне страшно. Мне противно. Хочу рухнуть на пол и скрючиться в эмбриона. Просто реветь и проклинать свою жизнь. А собственная рука меня не отпускает. Держится за перила, как за соломинку. Не оторвать. Так и умру здесь, заклеванная птицами.
Мамочка… Мамочка, спаси меня, пожалуйста. Мамочка…
– Вот именно. Бегай за своим Валентином дальше, – Анжелика угрожающе нависает надо мной и тычет в лицо пальцем. – К Славе даже близко не подходи! Увижу – уничтожу. Последние твои три волосинки выдеру. Поняла?
Я киваю активно, заливаясь слезами. Макияж растекается вместе с ними по лицу. Сопли туда же. Я размазываю все это по щекам.
Коростылева хватает меня за грудки и яростно разрывает на мне платье. Булавки разлетаются в стороны. Тюль рвется на куски. Гардины мнутся, но не поддаются. Тогда Анжелика их просто выбрасывает за балкон. Ахая, я поднимаюсь за ними, но не успеваю поймать. Ткань улетает с ветром на газон. Дождь пригвождает ее за секунды к земле.
Мамины шторы…
Сначала мне зябко, потом жутко холодно. Я остаюсь в одном белье. Только тюль валяется под ногами.
– Так тебе, потаскуха дрыщавая.
Анжелика топчет ткань вокруг меня и заходит в школу, хлопая дверью. Я падаю на тюль и реву.
Не знаю, сколько я так провалялась. Знаю, что сильно замерзла. Когда на балконе появляется Валентин, я сильно дрожу, но уже не рыдаю.
– Лера? – впервые вижу его таким взволнованным вне сцены. – Ужас! Что случилось?
Голубые глаза бегают по моей фигуре. Не знаю, что ищут. Я сжимаюсь. Краснеть уже разучилась. Кажется, вся кровь во мне застыла. Но мне все равно стыдно. Жутко стыдно перед ним. Последний человек, который должен был увидеть меня в таком виде, это Валентин.
Как же мне везет.
Жмурюсь, чтобы опять не расплакаться.
Благо силикон не виден, вроде не выпирает. Грудь зато дико болит, рвется изнутри, по ощущениям.
Валентин снимает пиджак и накидывает на меня. Помогает подняться и заводит в школу. Хорошо, что коридоры пусты.
– В мастерскую, – подсказываю я, а сама прижимаю к груди тюль. Остатки тряпья.
Чертовски неловко. Мы спускаемся на минус первый этаж и входим в каморку. Там уже никого нет. Хоть в этом мне везет. Я боялась, что Ксюня с Дегтяревым могут до сих пор наслаждаться своим союзом. Лучше места и не найти во всей гимназии.
– Тебе есть во что переодеться? – спрашивает Валентин, оглядывая склад.
Я падаю в кресло-мешок, закрыв глаза. Вслепую могу найти здесь все что угодно. Справа стоит вешалка, там куча платьев и костюмов с прошедших спектаклей. Да, мне не по размеру, но добраться до дома хватит.
Валентин тоже видит эту вешалку и подгоняет ее ко мне. Она специально на колесиках. Он накидывает на меня какую-то плюшевую шкуру и укутывает ей по уши. Тепло кружит мне голову. Или его близость.
– Спасибо, – киваю, а сама посмотреть в глаза боюсь.
Валентин вздыхает, явно чувствует мой стыд и отходит подальше, к столу. Отворачивается. Рассматривает инструменты.