Свадебные торжества были пышными и вылились во всенародное празднество. Множество спартанок пришли поприветствовать невесту и принесли ей свои дары — венки из роз, лилий и фиалок, символические пучки колосьев, разных злаков и трав — знак процветания и благополучия. Мужчины одаряли не менее щедро жениха — овцами, козами и быками.
Это был верный знак любви и уважения народа. Прекрасные и чистые стояли они на брачной церемонии в окружении спартанцев — мужественный, мощный воин Леонид и миниатюрная рыжеволосая Горго. Даже суровые эфоры, глядя на новобрачных, казались весёлыми. Клеомен торжествовал. Теперь он мог чувствовать себя более спокойно. Больше судьба дочери его не волновала, и он мог заняться своими собственными делами, а вернее, предаваться пьяному разгулу.
Это одно омрачало счастье молодожёнов — после ухода Горго из дома Клеомена, он стал предаваться пьянству, никого более не стесняясь. Грустно было Горго видеть своего отца, прежде такого решительного и энергичного, в расслабленном состоянии. Целые дни напролёт он проводил за чашей с недостойными дружками, которые пользовались самой дурной славой в Спарте и с которыми не только что царь, а ни один уважающий себя гражданин не станет общаться. Вот и сейчас грустная Горго шла вместе с Леонидом по направлению к царскому дому.
Их встретил молчаливый слуга, по его лицу она всё поняла.
- О, Горго, Леонид! Как это мило, что вы пришли меня навестить! Эй ты, маленький негодяй, — обратился он к слуге, — принеси кантары, мы будем пить и веселиться. Ведь моя единственная дочь, моя Горго, вышла замуж за достойнейшего из людей!
- Не время пить — ещё не спала полуденная жара, — сдержанно сказал Леонид. — Ты же знаешь, Клеомен, что вино в эту пору дня может повредить рассудок, а тело сделать дряблым. Что касается нас, то молодожёнам употребление вина обычай воспрещает вовсе, так как это может повредить потомству.
- Хорошо, вы можете не пить, я не настаиваю, но я непременно должен выпить за ваше здоровье и благополучие. Хвала тебе, Дионис! — поднимая кубок, сказал Клеомен заплетающимся языком. — Ты, дающий утешение в скорбях и печалях, веселящий сердца людей, украшающий нашу жизнь, лучший и мудрейший из богов! Пью за тебя!
- Будь осторожен, брат, на невоздержанных он же насылает безумие, — сказал Леонид.
- Не беспокойся, безумие он скорее нашлёт на вас, нечестивцев, которые не чтят его. Разве ты не помнишь фиванского царя Пентея? Что с ним стало за то, что он гнал Диониса? Так что это ты нечестивец, клянусь Зевсом! Берегись! Пью за тебя, моя маленькая Горго!
Горго с ужасом смотрела, как он опустошил второй кубок неразбавленного вина.
- Отец, не пей, ведь на тебя смотрят все спартанцы. Ты должен быть достоин своего высокого положения. Что скажут граждане, увидев своего царя в таком ужасном состоянии? Даже илоты будут насмехаться над тобой! Чем ты теперь отличаешься от них? Помнишь, когда я была маленькая, эфоры мне и другим детям показывали пьяных илотов. Они были отвратительны, на всю жизнь я запомнила их безобразные, искажённые лица, их безумные, бессмысленные глаза. Они ужасно кричали такими страшными голосами. «Смотрите дети, — сказали нам тогда эфоры, — так ведут себя жалкие рабы, распущенные в своих страстях, напиваясь до потери рассудка, теряя человеческий облик, а свободнорождённые спартанцы никогда не позволят вину и другим страстям обладать ими. Запомните, дети, этот урок и сохраняйте всегда и во всём меру». Как же мне больно видеть тебя, отец, уподобившимся жалким илотам-рабам!
- Ты думаешь, что если ты теперь замужняя женщина, то можешь ругать отца? Ты хочешь, чтобы я выгнал тебя с позором вместе с твоим мужем из дому? Эй, вы, бездельники, быстро все сюда! Пусть они уходят! Гоните, гоните их, они оскорбляют бога Диониса, нечестивцы!
- Отец, что ты говоришь? — со слезами вскричала Горго. — Отец! Что ты хочешь сделать! Ведь после этого будут ужасные разговоры и слухи. К тому же мы ничем не оскорбили ни тебя, ни бога Диониса. Мы только просим тебя быть более умеренным.
Клеомен, совсем обмякнув, развалился на ложе. Дрожащей рукой он попробовал наполнить кантар снова. Из этого ничего не получилось. Он только разлил вино и опрокинул кубок на пол.
- Куда все подевались? Эй, там, кто-нибудь, сюда! Принесите ещё вина и кубки! Ты кто? — удивлённо уставившись на Горго, спросил он. — Что за мрачная тень покинула чертог Аида, чтобы пугать меня! Исчезни, сгинь!
- Отец, — плакала несчастная женщина, — это я, твоя дочь, Горго.