Затем перешли к обсуждению методов обороны. Все были единодушны в том, что нельзя Варвара допустить в Элладу. Надо постараться остановить его на подступах к Фессалии.
- Нам следует занять Темпейский проход, который ведёт из Македонии в Фессалию, — сказал Леонид. — Там мы будем стоять до конца и постараемся не допустить персов в Элладу. Флот соберётся на севере Эвбейского полуострова, у мыса Артемиссия, и будет поддерживать наши сухопутные силы, они должны воспрепятствовать высадке персидских войск с кораблей. Армия и флот должны действовать скоординировано. В этом залог нашего успеха. Но мы должны быть уверены в поддержке Алевадов. А нам донесли, что они в большой дружбе с персидским царём.
- Если союзники будут охранять нас от персов в Темпейском проходе, мы готовы оказать вам помощь, но если вы нас бросите, то предупреждаем, что мы вынуждены будем перейти на сторону Ксеркса.
- Предатели! — воскликнул Фемистокл запальчиво.
- Ничуть, — спокойно возразил фессалиец, — просто мы реалисты. Каждый сам за себя. Мы же не виноваты, что первыми находимся на пути Варвара и нам первым предстоит встретиться с ним. Тогда как до некоторых из вас очередь, может быть, и вовсе не дойдёт. Никто не хочет погибнуть сам и погубить своих детей. Как бы вы поступили на нашем месте?
- Ладно, — сказал примирительно Леонид, — не будем искать ссор, давайте лучше искать то, что нас соединяет, а не разъединяет.
Глава 3
Фессалия
Совет завершился. Все спешно разъехались по своим городам готовиться к походу. Грустным возвращался в Спарту Леонид. Всеэллинского союза не получалось.
Эфоры, выслушав доклад Леонида, выразили беспокойство по поводу фессалийцев.
- Вы решили встретить персов на подступах к Фессалии, — сказал один из них, по имени Авгий. — Это разумно, с одной стороны, но весьма опасно. До нас доходят слухи, что алевады склоняются к предательству. Фессалийцы никогда не были настоящими греками, хотя и пытаются казаться таковыми. Они говорят на том же языке, что и мы, почитают тех же богов, но их образ жизни и мыслей совершенно чужд нам. Они с радостью ожидают прихода Ксеркса и нашего позора. Берегись, как бы не получить опасного и сильного врага в тылу. К тому же Темпейский проход слишком широк, там вам не удержать позиции. Не лучше ли ждать Ксеркса у Фермопил?
- Но в таком случае мы отдаём Варвару половину Греции!
- Пусть так. Это лучше, чем иметь предателей в тылу. Впрочем, ты назначен главным стратегом объединённых сил Греции и потому действуй по обстоятельствам. Но постарайся хорошо продумать оборону, чтобы принять правильное решение. Что касается нашего мнения, ты его знаешь, нужно закрепиться у Фермопил и там удерживать Варвара, пока ему не надоест кормить свои многочисленные полчища.
Отряд в десять тысяч гоплитов — в основном спартанцев и афинян — двигался из Ахеи в направлении Фессалии. Афинянами командовал Фемистокл, над отрядом спартанцев Леонид поставил полемархом Евенета, сына Карена. Леониду принадлежало общее руководство над всеми силами греков.
Они прибыли на кораблях в ахайскую гавань Алое, оставили здесь свои корабли и дальше стали двигаться пешком. Они шли в сторону Фессалии, вдоль берега моря. С протяжным жалобным криком над их головами носились чайки, будто пытались остановить и предупредить о чём-то. Одна из чаек пролетела так близко, что задела крылом лоб спартанского царя.
Терпкий запах моря, с шумом выплёскивающего бледные волны на песок и ракушечник, опьянил его. Леонид любил море. Не так, как Фемистокл, для которого море было политикой, ареной борьбы. Сам Леонид никогда не командовал флотом и не стремился к этому. Плавать ему не нравилось. Он предпочитал ходить по суше. Здесь он чувствовал себя более уверенно, чем на зыбкой поверхности волн, своенравных и непредсказуемых.
Он любил смотреть на море. Если бы он мог себе это позволить, то, наверно, смотрел бы часами вдаль, за черту горизонта, слушая плеск волны и крики чаек, наблюдая, как волны одна за другой вползают на песок, чтобы вновь отхлынуть. Это повторяющееся движение завораживало его. Иногда им удавалось вдвоём с Горго уезжать в его имение на побережье. Он любил молчать вместе с ней на берегу, когда они спускались вдвоём в живописную маленькую бухточку, откуда, по рассказам стариков, Парис увёз из Лакедемона прекрасную Елену. Там никогда не было скучно. Море такое разное и так внезапно меняется. У них на юге оно было ослепительно синим, ярко и радостно сияло на солнце. Здесь на севере вода была непривычно бледной. Двигаясь вдоль берега вместе с усталыми солдатами, он мысленно переносился в родную бухту, в плеске волны ему слышался смех любимой, серо-зелёные волны напоминали её глаза. Он явственно представил, как она сидит вместе с Плистархом и служанками в их бухте и тоже смотрит на волны.