Пролог
Мы бежим от тех, кого боимся...
То есть, от самих себя...
Порт-Эллен, Шотландия, лето 2017 года
Мотор старого автомобиля затихает, моя старушка «Эсми» оказалась припаркованной возле знакомого пятиэтажного дома, полностью построенного из красного кирпича.
Где-то внутри чувствовалась приятная дрожь, мурашки, что появились на руках от воспоминаний о родном доме, заставляли меня улыбаться.
Как же давно я здесь не появлялась? Казалось, всё осталось таким прежним, словно года не могут беспощадно уничтожить или изуродовать это место.
Да и дом ни капли не изменился: вдоль дороги находился забор, собранный из толстой металлической конструкции, он укрывал растения от маленьких детей, которые любили срывать пахучие цветочки и дарить их своим матерям. Удивительно, даже старые игрушки, висящие на кронах многолетних деревьев, не сдвинулись с места. Да, вид у них не лучший, но кого жизнь не меняет...
Всего на секунду стало больно в душе.
По окну стекали струйки из капель дождя. Он, словно все те слёзы, что были на моём лице за тот страшный период времени, который пришлось пережить. Кажется, погода стала подстраиваться под моё состояние.
Опускаю зеркальце в машине, на лице показывается опустошенная улыбка.
- Всё будет хорошо, - шепчу я утешительно, а пальцы зарываются в блондинистые волосы, помогая приобрести более-менее приличный вид.
Хотя это маловероятно: если лицо выглядит ужасно опухшим, а порез на шее, заклеенный лейкопластырем, кровоточит, то никакие волосы не сделают меня краше.
Грудную клетку сдавливает чувство одиночества, в душе творится непонятная каша. Хватит уже так себя вести. Закончилось...
Но нет. Кажется, будто должно произойти что-то, чего я уже не смогу вытерпеть, и жить дальше. Особенно, если это связано с ним.
Прежде чем дать слезам потечь по щекам, мои пальцы хватают с заднего сидения дорожную сумку, и я в спешке покидаю салон Ferrari 250GT, подаренной мне дедом и названной "Эсми" в честь его покойной жены, спеша вырваться из плена душного помещения в рай кислорода, навстречу жаркому порыву воздуха. Становится смешно: дождя нет, и судя по сухому асфальту, его не было. Постепенно схожу с ума.
Дверь захлопывается, кожу моментально обдувает летний ветерок. Поднимаю лицо к небу, глубоко вдыхая запахи лаванды и свежеиспечённого неподалёку хлеба.
Как же мне не хватало этой беззаботной жизни.
Посылаю любопытный взгляд в сторону, где смеются дети, а затем иду в подъезд, преодолевая веранду из железных прутьев и винограда, что ползет по ним, поднимаюсь по каменным ступенькам в дом.
Здесь даже запах тот же. Сколько я не приезжала? Три года?
Пальцы дотрагиваются к каменным выступам на стенах, каблуки громко стучат об ступени, создавая громкий гул. Всего на секундочку я прикрываю глаза, в надежде вспомнить последние годы счастья этого дома.
- Эллен, не беги, упадешь! - бабушка старалась не отставать от шустрой девочки, которой была я.
- Давай, я уже почти добежала! - вдыхая запах малинового варенья из баночки, которая висит на руке и весело перепрыгивая через одну ступеньку, хихикаю и, пока не спотыкаюсь об свою собственную ногу и не лечу носом вниз, предвкушаю сладкую награду после целого дня на улице.
Баночка разбивается, руки машинально ищут за что бы схватиться, в то время как локоть проходит по камням в стене, кожа счесывается и печет, а колено больно ударяется об ступени.
Хнычу.
- Эллен, я же говорила, - Эсми садится рядом и, сделав губы трубочкой, аккуратно дует на ранку.
Ноги приводят меня на 4 этаж, я оказываюсь у квартиры 175-В.
Мой родной дом. Как же скучала.
Вздыхаю, глядя на железную дверь, при этом долго не решаясь открыть её.
Так странно ощущать, что прошло десять лет с тех пор, как умерла бабушка, и ровно столько же лет назад я сбежала отсюда, став полной сиротой.
Глаза становятся влажными. Не пойму, то ли это слёзы от пришедшей боли из прошлого или же от безысходности в реальное время?
- Вы кого-то ищете? - оборачиваюсь, а взгляд встречается с глазами старушки.
Лёгкие охватывает жгучее пламя, в то время, как седовласая женщина, чьё лицо по прошествии десяти лет совсем не изменилось - на нём появилась лишь парочка морщин - смотрит на меня невозмутимо, но всё равно в глазах читается переживание. Она опускает свои пакеты на пол и подходит ближе, ласково смахивая ладонью мои слёзы.
Лучшая подруга Эсми, такая же добрая, какой была моя бабушка.
Нам вовсе не следует видеться, никто не должен меня узнать. Но тогда что я делаю в родном городе?