Тело вытягивается, я стараюсь как можно сильнее размять затёкшие после бурной ночи мышцы, нехотя вставая с теплой постели.
- Я уже выезжаю, постарайтесь сделать так, чтобы пациент не умер! - тут же, голос принимает официальный тон... словно общаюсь не с интернами, а уже с опытными хирургами.
Воскресный день. Это был мой первый выходной после трёх месяцев безостановочной работы в больнице Манхеттена, где, спасая жизни другим, я полностью забивала на свою собственную участь, иногда забывая поесть или поспать, что уж говорить, если не было времени даже попить воды.
Хочется спать, да и самочувствие уже как дней пять меня подводит: тошнота, жуткий озноб по всему телу, кошмары по ночам, от которых я с криками просыпаюсь в холодном поту, скоро и вовсе меня доконают.
Но любой хирург, находясь в подобном состоянии, не станет пренебрегать работой. Пациенты просто напросто не смогут ждать, пока я поправлюсь, каждый больной приходит в больницу и требует к себе внимания, не спрашивая хорошо ли всё со мной.
Сегодня явно не тот день, когда можно будет полноценно отдохнуть.
Оборачиваюсь.
Постельное бельё, которое уже ближайшие недели две укрывает мою кровать, кажется таким помятым, словно по нему всю ночь прыгали маленькие дети, а подушки, заправленные в наволочку белого цвета, и вовсе оказались на полу. Я слишком непостоянна в своих позах во время сна.
Усмехаюсь.
Руками, вставая на носочки, потягиваюсь к потолку, стараясь дотронуться к поставленной цели возле люстры. Удаётся плоховато.
В любом случае, необходимо взять себя в руки, привести в чувство обмякшее, после сладкого сна тело, которого не было уже много месяцев, и с новыми силами отправиться на работу. Томно вздохнув, я протираю глаза мокрым полотенцем, стараясь привести своё же лицо в привычное состояние, и быстро обвожу взглядом спальню:
ранним утром комната полностью стала освещаться природным светом, пуская на стены солнечных зайчиков, и одаривая цветы своим фотосинтезом.
Как мне и казалось, на часах без пяти минут восемь. За окном щебечут птицы; во дворе громко лает Зевс, оповещая о прибытии почтальона; ветки сильно качаются от ветра, с силой ударяя в окно.
Зеваю, весеннее утро навевает сон, а приятный запах новоиспеченного пирога заставляет мой живот громко урчат.
Если в доме пахнет едой, то становится очевидно, что Клэр, рыжая бестия, уже проснулась.
С неохотой, но второпях, ищу вещи в шкафу, попутно натягивая обычные черные штаны с голубой майкой на своё тело.
Волосы неряшливо распадаются по голове, глаза сонные, мешки слишком выделяются на фоне всего лица, но губы уже успели зажить после моих вечных укусов.
Привести волосы в порядок оказывается самой сложной задачей этого утра: они непослушно ворочаться от расчески, не позволяя ничего с собой сделать, запутываются в зубчиках, или же просто закручиваются.
- Чёрт, - бубню под нос грубое слово.
Пальцы, ловкими движениями хирурга, завязывают волосы в тугой, небрежный конский хвост, но даже при этом, челка выбивается из хвоста и повисает на моём лбу.
Заставляю себя слегка улыбнуться и добавляю под нос, что-то вроде: "так уже лучше".
После этого спускаюсь по лестницы, ощущая, что с каждым моим шагом, запах, который исходит из кухни, усиливается ещё больше.
Мой нос принимает новые ароматы жареного стейка и горохового пюре, которое я люблю лишь у Клэр.
- Доброе утро, - сонно бормочу подруге.
Клэр поднимает на меня свои красивые глаза, посылая непонимающий взгляд с долей иронии. Недовольна, также, как и я.
- Снова вызвали в больницу? - подруга грустно усмехается, её волосы кудрями спускаются по плечам, она помнит, что я обещала поехать с ней за выбором подарка для её бойфренда, но вечно эти планы перебивает моя работа.
- Прости, дорогая, - горько поднимаю уголки губ, ловя на себе такой же замученный взгляд.
Как же ей удаётся выглядеть так красиво даже при том, что она ужасно устает?
- Джош заберет тебя после работы? - после вопроса подруги, неожиданно для себя, я поперхнулась.
- С чего бы это? - румянец четкими пятнами начинает покрывать мои щеки.
- Да брось, - она злится на меня. - Ты вчера приехала на байке, а потом вы очень громко зашли в дом, совсем не стыдясь того, что я была в гостиной и прекрасно слышала все эти звуки в твоей комнате.
Вилка падает на тарелку со стэйком, моя челюсть опускается вниз, на пол, а в горле застрял ком.