А что если...
Что если Джошуа тоже убийца.
Я не могу представить себе такого, в голове не укладывается, как человек, которому я доверила частичку своего сердца, поделилась переживаниями, рассказывала сокровенные тайны - может так обманывать.
От этого перехватывает дыхание, сердце с силой бьет в груди.
Господи, я не переживу этого, слишком.
Тихо всхлипываю, от боли, от безысходности.
Подруга замечает это, но делает вид, что ничего не происходит. И я благодарна за это, ведь иначе не смогу сдержать все мысли, и они безумным потоком выльются из моего рта.
Нет, не хочу этого.
- Возможно Джошуа это не тот парень, с которым я бы хотела быть по жизни, - шепчу ей, но видит бог - это было мое единственное желание.
Как же так всё могло обернуться против меня? В Манхэттене более полутора миллиона населения. Почему же судьба подкинула именно эту семейку?
Она понимающе кивает:
- Я оставлю тебя наедине, не хочу нагнетать обстановку, - и неспешно выходит из комнаты, а я падаю на свою кровать лицом в подушку и начинаю сильно плакать.
Не могу поверить, что всё это происходит со мной. Просто не верю.
Что делать дальше? Как спастись из лап семьи, которая убивает людей? Да и к тому же, как жить с этими знаниями. Кому рассказать? А стоит ли?
Мои мысли остаются только во мне. Я снова остаюсь погруженной в полный мрак боли и страданий.
Нужно понять как поступить дальше. Возможно я пойду в полицию, или же снова уеду в другую страну, уже навсегда, как можно дальше, в самый отдаленный уголок мира.
Тяжело вздыхаю, и крепко сжимая в руке антидепрессанты, закидываю голову вверх проглатывая их.
----------------------------
На следующее утро, едва солнце успело осветить землю, в моих руках оказывается уже пятая чашка кофе, а на стол, словно ураган, падает стопка непонятных бумаг, от звука которых я неприятно морщусь.
- Что это? - спрашиваю, глядя на одного из интернов больницы.
- Отказы от операций, - говорит слегка сонный, томный голос.
Ник Эддардс уже два года являлся интерном, его взгляды на врачебное дело были не совсем такими, как у обычного человека или врача. Если же многие считали, что врачи не имеют право на ошибку, как считала собственно и я, то его мысли по поводу этого были субъективны, к тому же, этот человек проходил практику в Индии, изучая нетрадиционную медицину, и теперь, вместо явного хирургического вмешательства, советует больному обратиться к зарубежным знахарям, дабы полностью излечиться. Наверняка, именно поэтому его до сих пор не повысили в должности.
Ник был голубоглазым блондином, со смуглой кожей, под метр восемьдесят, если не больше, его тело было не полным, но и худым этого парня было назвать сложно; волосы достигали плеч, поэтому их уже следовало подвязывать, а неаккуратная щетина так и кричала об отсутствии женской руки. Мать Ника, по месту рождения, была украинкой, а отец - коренным англичанином. Сами же родители парня не стали жить в своих странах, переезжая в нью-йоркский район - Манхэттен.
- Так много? - удивленно поднимаю бровь, хватая со стопки первый отказ:
"Эмилия Роджерс 1999 г.
Отказ: Я, Эмилия Роджерс, подписываю отказ от проведения операции на открытом сердце, полностью снимая с врачей все обязанности".
Дата Подпись
- Почему эта девочка отказывается от шанса жить? - задаю риторический вопрос, просматривая следующие пять отказов.
- Мисс Фридман, у многих нет денег, а такие операции стоят не дешево, - проговаривает парень, поправляя свою шевелюру на голове, - страховка тоже не может покрыть все расходы.
Я недовольно качаю головой, понимая на сколько ситуация с деньгами ухудшается до невозможности.
Ник лишь пожимает плечами и берет ту стопку, которую я подписала, в руки, готовясь отнести их главному врачу.
Мне больно смотреть на такие вещи, которые происходят не по вине людей. А ведь некоторые из этих личностей отказываются от жизни, надеясь прожить хотя бы пару недель.
Пальцы зарываются в волосы, а одним глазом я замечаю, как из руки парня выпадает бумага, очень похожая на те, что только что подписывала.
- А это что? - поднимаюсь с кресла, прямиком идя к цели.
- Не знаю даже, - отвечает интерн на достаточно пониженном тоне, попутно поправляя стопку, чтобы та не рассыпалась.
Пару раз пробегаю глазами по тексту, который следует на клочке скомканной бумаги, стараясь держать свои никудышные эмоции под контролем.