Он на минуту замолкает, и в комнате остаются слышны лишь мои всхлипы.
- И не смей сбегать или идти в полицию, я знаю, как тебя найти и как причинить боль. Помни об этом.
И уходит, оставляя мою искалеченную душу наедине, словно здесь, только что, ничего не было.
Я побита, искалечена, при том и морально, и физически, моё тело ноет от страха, шея болит, глаза пекут от слез, мокрые волосы ещё больше слиплись.
Облокачиваюсь на стену, становясь похожей на мертвую. А я разве могу назвать себя живым человеком? Моя душа, тело, они больше не принадлежат мне, их растоптали, мою гордость растоптали. Могу ли теперь считаться девушкой чести? Что будет, когда я выйду замуж за такого мерзкого человека?
Смогу ли выжить в условиях, где живут убийцы?
А Джош, Кларисса, что они скажут? Для Джоша это будет шоком.
Почему так много вопросов, и так мало ответов на них.
Вздыхаю, крепко сжимая в руке свой немного потертый кожаный браслет, а затем встаю с пола, и на ватных ногах выхожу прочь из дома, полностью пропахшего ненавистью.
"Бабушка, помоги" - кричу ввысь, стараясь не потерять сознания от переизбытка эмоций.
Я лишь молюсь, чтобы человек, который заставил меня пережить эти мучения, который с каждый днем все больше заставляет мою душу умирать, морально душит - получил по заслугам, за все свои деяния.
Глава 12
По-настоящему мы живем только тогда, когда отдаем себя другим.
Этель Перси Эндрюс
***
Минут двадцать я стояла в полной потерянности.
На улице все также шел ливень. Холодные капли дождя уже проникали сквозь мою мокрую одежду, заставляя кожу покрываться тысячами мурашек, а ноги хлюпать в кроссовках, ощущая каждый сантиметр воды, наполняющей обувь.
Я останавливаюсь и поднимаю голову вверх. Фонари освещают переулок, в который меня привели ноги спустя получаса ходьбы, по всюду спокойно и тихо. Машин нет, людей тоже. Семьи отдыхают дома, наслаждаясь в такой неприятный день, теплом из камина. Одним глазом я замечаю дома, которые поменяли свое строение, и вместо привычных для меня однотипных домиков района, стояли большие двух и трехэтажные особняки, некоторые из которых, по традиции, были украшены страшными фонарями из тыкв, и самодельными паутинами. Близился Хеллоуин. Мой любимый праздник в году, после Дня благодарения и Рождества.
И снова стало как-то грустно. Со всеми этими проблемами я забываю о таких приятных мелочах, которые радовали меня всю жизнь. И теперь вместо радостных моментов, каждый мой день наполнен серыми пятнами прошлого, и непонятным будущем. Хотя даже непонятно, есть ли у меня вообще будущее.
На некоторое время даже моё глупое сознание отключилось, а вокруг больше ничего не существовало: ни красивых кирпичных домов, ни этой незнакомой улицы, словно только что я не подарила свою жизнь чудовищу, словно не стала заложницей своих страхов.
Внезапно, я осознаю, что начинаю чувствовать соленый привкус на губах. Слёзы. Почему же я не чувствовала их раньше? Поднимаю голову, а лицо больше не сталкивается с каплями дождя. Ливень закончился, а на душе стало как-то грустно.
Жизнь вообще сложная вещь. Она каждый день играет с людьми злую шутку. Всего за день, до того самого момента, как часть меня погибла, я смеялась, вспоминая былые времена, рассказывая со своими бывшими одноклассниками смешные школьные истории, случившиеся с нами за одиннадцать лет учебы, беззаботно улыбаясь теплой погоде, работая, наслаждаясь деньком с любимым человеком, а на следующий день мой мир стал разрушен. Как и много лет назад - история повторяется.
Воспоминание о дне, когда небо также само окрасилось в черный цвет, когда я увидела гроб - заставляют громко дышать, бежать, прятаться в дальний угол.
Это был день моей душевной смерти.
-------------
Кладбище Порт-Эллена, насколько я помню, всегда являлось самым жутким местом во всем городе, и не только потому, что здесь похоронены опаснейшие преступники всех времен, да и какой смысл бояться мертвых, если живые ходят к ним на поклонение?
Некоторые люди просто опасались приходить туда, чтобы не стать жертвой уродов, убивающих ради удовольствия, мы с Клэр тоже боялись. Но не тогда. В тот день моё сердце хоронило родного человека, снова.
- Бабушка, - белокурая девушка, которой была я, в черном платке и таком же платье, в последний раз склонилась над гробом родного человека, разразившись горькими слезами.
Я понимала, что больше не увижу её, не обниму, не спрошу совета, больше с её уст, с уст самого родного человека, не прозвучат слова любви.