- Тра-та-та-та!
В нашем караульном помещении кто-то истошным голосом заорал:
– Караул, бля, в ружьё! - Вернее, подал команду.
Мы подхватились, разобрали из пирамиды огнестрельное оружие и побежали куда-то. Наверное, в сторону выстрелов. Лично я старался бежать грациозно, как северный олень, но получалось у меня неважнецки. Кто-нибудь пробовал побегать в темноте афганской ночи среди палаток?
Пьяная корова по льду элегантней бегает, чем невыспавшийся солдат между верёвок и колышков, на которые растянуты палатки. Эти растяжки ночью нихрена не видно. Палатки невозможно разглядеть, не то что какие-то там несчастные верёвки. Падать, споткнувшись об них, было обидно и больно, и, самое главное, совершенно неожиданно. Бежишь-бежишь, а тебе из ниоткуда прилетает «БАЦ!», и, как говорится, драные носки дымятся на СПСе. То есть, в башке раздаётся звон колоколов, из глаз летят искры, лицевой диск с размаху упирается в поверхность планеты Земля и в твой солдатский рот набивается пригоршня афганской глиняной пыли.
Сколько раз я споткнулся через верёвки, сказать не могу. Тем более не скажу, сколько раз шлёпнулись мои товарищи. Средь ночной темноты регулярно раздавались удары впалой грудью о глинобитную землю, звон упавшего оружия и сдавленные выкрики на некультурном языке. В такой невесёлой обстановке мы бежали, вообще-то, в сторону вражеского автоматчика. Не очень хотелось, чтобы он нас услышал и обнаружил первым, но поделать с падениями ничего было нельзя. Из-за этого я рассвирепел, как лютая тигра, и захотел растерзать кого-нибудь в темноте, однако через полчаса беготни откуда-то поступила команда «отбой», а я так никого и не растерзал, но зато очень устал. Все бойцы, включая меня, из режима подавления вражеского автоматчика вернулись в режим грусти и тоски, закинули оружие за спину, и угрюмо поплелись в караульное помещение.
В караульном помещении, задолбанный бессонными ночами, Начкар ждал нас за своим начкарским столом. Мы вломились, то есть, прибыли к нему в кабинет. Он поднял на нас взгляд усталых очей и предложил осветить сложившуюся обстановку. Докладывать взялся Рузи Байназаров, как мог, то есть, изо всех сил. Поскольку он являлся узбеком и качком, сил у него было много, а культурных слов на русском языке мало. Пришлось воспользоваться некультурными. Прозвучало это примерно так, как ТТХ автомата, изложенные курсантом Залесным:
- Автомат, бля, Калашникова бля, стреляет, бля, на тыщюпицот бля… метров.
После перевода доклада с солдатского языка на человеческий, Начкар должен был составить в своей голове картину следующего содержания. Какой-то молодой лейтенант принял сосудорасшряющего, почувствовал молодецкую удаль и решил, что Родина зовёт его на подвиги. Удалой молодец взял автомат и не стал откладывать на завтра те подвиги, которые можно совершить сегодня. Вот тут и прозвучала команда «караул, бля в ружьё». А команда эта нехорошая, потому что когда её начнут исполнять, то запросто могут кому-нибудь выпустить кишки, если откроют огонь на поражение. В каком психологическом состоянии находились люди с автоматами, я только что рассказал. Лично я был вооружен ручным пулемётом, очень зол и очень сильно тормозил от недосыпа. Торможение - это реакция организма на усталость, как я подглядел в какой-то умной книжке. А мы все были невыспанные, злющие, каждый из нас несколько раз грохнулся пятаком об землю через верёвки палаток, от приступа бешенства мы толком ничего не соображали и жаждали кого-нибудь прибить. Желательно того, кто первым попадётся под горячую руку.
В такой напряженной обстановке Рузи Байназаров первым добежал до пьяного лейтенанта и ударил кулаком, судя по звуку, по тупому твёрдому предмету. Возможно, по голове. Негоже, ежели рядовой бьёт офицера, но в данной ситуации, если бы Рузи не сбил стрелка-автоматчика с ног и не разоружил его, их обоих могли застрелить в темноте одной очередью. Лейтенант был очень накачан сосудорасширяющим и невменяем, а Рузи был накачан штангой и гантелями, и был решителен и трезв. Лейтенанту пришлось упасть.
Автомат отлетел в одну сторону, лейтенант - в другую. Рузи подобрал с земли горячее ещё оружие, отсоединил магазин, передёрнул затвор, сделал контрольный спуск в сторону жирных афганских звёзд:
- Лэтэнант! Нах@я так нажраль? – Рузи стоял в темноте над икающим силуэтом, сидящем на попе.