- Кто?! Какое еще гнездо?!
Луч фонаря Христины в панике заметался по окружающим предметам. Растревоженная комната зашевелилась. Старые ботинки, книжки и рамки для фотографий - разбегались по сторонам на тонких членистых ножках, вспугнутые вторгнувшимся в их владения светом.
- "Вещюк", - пояснил Салов, - с одной стороны - "вещь", и в то же время - "паук". Не бойся: они безобидные. Вроде как...
- У Мухомора есть теория, - задумчиво добавил Ярик, - что вещюк - это неодушевленный предмет, зараженный каким-то местным паразитом. Гадость проникать внутрь карандаша или стакана, а затем использует его в качестве своего тела. Мухомор все гадает, научатся ли однажды эти паразиты захватывать тела людей...
- Фу, гадость! - содрогнулась Тарелкина, - зачем вы мне это рассказываете?!
- Не бойся, сестренка. Это же просто теория. В любом случае, пойдем отсюда. Рыться в логове этих тварей у меня нет ни малейшего желания.
***
Шедший по коридору Ярик внезапно замер и опустил вниз ножку с гвоздями. Залюбовавшийся на зад Тарелкиной Салов, машинально врезался ей в спину.
- Чего встали?
- Развилка, - озадаченно ответил парень. Уткнув конец дубины в пол, он чесал освободившейся рукой голову под каской, - впервые такое вижу.
Коридор впереди них раздваивался. Абсолютно идентичные проходы отходили под острым углом вправо и влево, словно два заполненных чернотой тоннеля.
Салов кивнул, молчаливо соглашаясь с другом. Во время походов за бутылками вправо они ни разу не встречали там развилок.
- Посмотрите на рисунки на стенах, - подала голос Тарелкина. Ее фонарик метнулся влево, озаряя узор на обоях.
Григорий содрогнулся от страха. Волосы под каской покрылись липким холодным потом. На стене цветными фломастерами было изображено женское лицо в обрамлении вьющихся кудряшек.
- Это что - Ольга Бузова? - недоверчиво спросила Христина.
- Ага, - сглотнул Григорий. Портрет отличался удивительной реалистичностью и вниманием к деталям. Поп-звезда не сводила с Салова глаз, расплывшись в зубастой, плотоядной улыбке. От острых клыков по подбородку вниз стекала алая струйка крови.
- Здесь тоже, - задумчиво сказал Ярик, освещая каской стену справа. Черная когтистая рука тянулась к процессии из трех палочно-кружочных человечков. На голове первого из них сидел полукруглый головной убор синего цвета. Тело второго было треугольным, подразумевая женское платье. Внизу под рисунком была накарябана глубокомысленная сентенция:
Бойся того, кто смотрит тебе в жопу
- Ну что: куда идем? - спросила Тарелкина и тут же обнаружила на себе две пары возмущенных глаз.
- В смысле "куда"? - взбеленился Ярик, - это ты нам скажи! У тебя же - "шестое чувство"!
"Господи, только не влево, только не влево", - промелькнула мысль в голове у Салова.
- Оно.., - смущенно замялась девушка, - немного притупилось...
- Послушай, Хрюся! - начал закипать парень, - ты зачем нас сюда привела? Если не знаешь, где твой кофе, то разворачиваемся обратно!
- Тихо. Тихо! ТИХО! - внезапно зашипела Тарелкина. Ярик смолк, в бешенстве уставившись на сестру.
- Вы это слышите? - спросила та, утвердительно подняв вверх фонарик, - звучит!
Григорий собрался было ответить "Нет", но осекся на полуслове. Слабое, едва различимое звучание колебалось где-то на границе слышимости, доносясь из одного из коридоров.
- Музыка! - изумленно сказал Салов.
- Оттуда, - Тарелкина направив луч фонарика в проход с когтистой рукой.
- Идем вправо! - добавила она и решительно двинулась вперед.
- Нет, не идем! - гаркнул брат, перегораживая сестре путь дубиной - не нравится мне все это! Вдруг там ловушка?!
- Вдруг там кофе? - мягко, но непреклонно ответила Христина, глядя прямо в глаза брату.
Упершись в ножку стола двумя пальцами, она бережно отвела ее в сторону.
- Ты сам велел мне выбирать. Я выбрала. Мы идем вправо.
Несколько минут они стояли лицом к лицу - каждый не желал давать заднюю. Глаза Ярика пылали злым огнем, которым он пытался сжечь дотла Тарелкину. Та отвечала ему добрым и ласковым взглядом серийной отравительницы. В коридоре стало тихо, как в могиле. Салов невольно затаил дыхание, захваченный этим эпичным противоборством.