- Иди на хуй! - взревел Салов. Блондинка лежала без движения. Лицо ее почернело и сморщилось, словно запеченная в золе картофелина.
Совершив финальный рывок, Григорий забросил свой тело обратно на ствол дерева. Оказавшись наверху, он тотчас же перекатился на спину, в надежде придавить комара. Насекомое дернулось в сторону, но не успело. Одно из красных крыльев с хрустом переломилась, зажатое телом Салова.
"Ах ты ублюдок!" - дико завизжав, комар отпрыгнул назад и снова принял облик Ланы Роудс. Порнозвезда выглядела побитой. Дождь больше не проходил сквозь нее, тарабаня вместо этого по макушке. Вымокшее платье обвисло, голубой ореол исчез. Влажные волосы липли к щекам. Правая рука девушка болталась, словно плеть.
Большие голубые глаза в ярости уставились на Салова.
Нащупав в кармане новогодние хлопушки, Григорий выхватил целую горсть и направил в сторону Ланы. Осознав, что к чему, порнозвезда бросилась в атаку.
Салов судорожно дергал за шнурки, пытаясь оживить промокшие шутихи. Сработала только третья. Прозвучал громкий хлопок, и блестящее конфетти полетело в воздух вместе с зарядом соли. Угодив Лане Роудс в лицо, последний снес ей верхнюю половину черепа. Порнозвезда дернула головой в прыжке и умерла, обратившись огромным комом голубой слизи. Тот врезался в Григория, в одно мгновение обдав его с головы до ног.
- Гриха, ты в порядке? - спросил Ярик.
Салов лежал на спине, вытирая лицо от мерзкой и вонючей жижи. Сапоги друга маячили у него перед носом рядом с полукедами Тарелкиной.
Уцелевшие девушки-призраки шарахнулись в сторону от дерева и летали теперь в отдалении выкрикивая проклятия и показывая Григорию сиськи.
- Христина, - сказал, тот, не вставая, - если мы все-таки отыщем этот сраный кофе, я лично прослежу, чтобы ты выпила его до последней чашки...
Безразлично хмыкнув, девушка протянула ему руку.
Глава 5. Alter ego
Двенадцатые сутки с момента Прописки.
Килька в томатном соусе.
Не продается в автомате, но может быть найдена в комнатах за пределами ЖЗ. Также очень редко материализуется сама по себе в холодильнике. Среди обитателей квартиры считается деликатесом.
__________________________________________________
Нацепляв на одежду аппликацию из листьев, Григорий спустился по веткам на землю. Они достигли дальней стороны расселины и стояли теперь в замешательстве на пустынном каменном плато.
Здесь было не так темно, как в самом начале комнаты. Приглушенный свет давали редкие белые кристаллы, растущие из трещин под ногами. Сумеречное плато тянулось бесконечно вдаль, исчезая за черным горизонтом. Единственной растительностью в этом месте было поваленное дерево за их спинами.
Музыка раздавалась совсем близко. Недалеко от пропасти - посреди гранитной пустыни - стоял сталинский письменный стол. Нити дождя огибали его по окружности, создавая участок идеально сухого пространства. Стол высился будто алтарь, озаренный в ночи тусклым светом. Подойдя ближе, троица разглядела зеленое сукно и ящики для документов по бокам.
Настольная лампа без абажура стояла на краю, давая свет. Позади нее расположился маленький транзисторный радиоприемник. Телескопическая антенна торчала вверх. Из динамика доносились очень плохая музыка и гнусавый голос:
Крюк на шее, кол под жопой,
Не дожил до тридцати.
Григорий невольно похолодел, вспомнив, что ему в этому году исполнилось двадцать девять.
Центр стола занимала винтажная пишущая машинка. Одинокий лист бумаги, вставленный в каретку, трепетал на холодном ветру. По правую руку дымился в пепельнице окурок, и виднелась банка с растворимым кофе "Золотой осел".
- А-а-а! - в восторге завопила Тарелкина. Ринувшись вперед, девушка сграбастала жестянку и вскинула ее на головой обеими руками подобно тому, как гонщик поднимает выигранный кубок.
- Мой кофе!
- Стоило оно всех усилий? - изнеможенно произнес Ярик. Кровотечение остановилось, но парень казался бледным, словно смерть. Григорий придерживал друга сбоку.
- Ага! - радостно ответила Христина. В свете настольной лампы глаза ее блестели, как у наркоманки.
- ...шкура, - сказал радиоприемник.
Прозвучал мягкий щелчок, и пишущая машинка ожила. Каретка с шорохом переместилась в сторону. Клавиши застучали одна за другой, словно их нажимали невидимые пальцы. На белом листе проступила черная строчка: