- Мне так плёха! Одинока! - орало упрятанное в его недрах радио. Затем, в отместку за такое обращение, оно врубило марафон песен Николая Баскова и мстительно вывинтило громкость на полную мощность.
Выбежав из комнаты, Григорий устремился вправо. Пару тысяч шагов спустя, он достиг развилки и повернул налево. Здесь Салов перешел с бега на шаг, а затем и вовсе остановился. Хватая воздух ртом, он привалился к стенке. Издав обиженный треск, радио смолкло. Григория окутала мертвая тишина, разбавляемая лишь звуком его собственного дыхания.
Он никогда не бывал в этом месте раньше. Темный коридор уходил вдаль, исчезая во мраке, сродни подземному тоннелю. Восстановив силы, Григорий медленно пошел вперед - мимо закрытых комнат с медными номерками и не горящими лампочками.
Эта часть Квартиры отличалась от всего, что ему приходилось видеть прежде. То здесь, то там коридор украшали низенькие столики с кашпо. Салов обходил их стороной, с отвращением глядя на торчащие из горшков растения. Те пялились на него в ответ круглыми глазами на черешках и скребли по столам человеческими пальцами, растущими словно стручки гороха. Рисунки на обоях исчезли, сменившись плакатами с поп-звездами. Каждая из них, включая мужчин, внешне походила на Тарелкину.
Григорий вслушивался в тишину, стараясь уловить мельчайшие звуки. Радио за его спиной настороженно молчало, лишь изредка издавая приглушенный треск. Двери в стенах удручали своим однообразием. Салов растерянно скользил глазами от одной к другой, не зная, за какой из них может скрывать Христина. Соваться в каждую подряд он, наученный горьким опытом, все никак не решался.
Миновав несколько десятков комнат, Григорий замер на полушаге. Свет фонаря высветил неожиданную преграду. Вылезшая из горшка лоза раздалась до невиданных размеров, обратившись в заросли, что заняли собой всю ширину коридора.
Это растение отличалось от своих собратьев. Высотой Григорию по самый подбородок, оно хищно оживилось при его приближении. Кроме глаз и пальцев, среди черных листьев виднелись одноразовые шприцы, рыболовные крючки и лезвия для бритвенных станков.
Заросли шевелились, будто щупальца гигантского осьминога. Пальцы с отросшими ногтями дразнили Салова, подманивая его подойти ближе. Наросты на стеблях в форме человеческих ушей вслушивались в звук его шагов. Глаза с красными прожилками отслеживали каждое движение. Арсенал из заостренных предметов зловеще раскачивался на своих побегах.
Салов испуганно попятился назад. Необходимость продираться через этот куст страшила его своей перспективой. На мгновение Григорий задумался о том, чтобы повернуть обратно.
Взгляд его остановился на одной из дверей. Вокруг латунной ручки была обмотана прядь волос молочно-белого цвета. Застонав, Салов грязно выругался. Путь к данной комнате блокировало враждебное растение.
- Чтоб тебя.., - буркнул он обреченно и потянулся к поясу за молотком. Заросли возбужденно затряслись. Черешки с глазами отошли назад, уступив место вытянувшимся в авангард лезвиям и иглам.
- ...ученые выяснили, что размеренная классическая музыка благотворно влияет на рост растений, - раздался за спиной Салова голос Николая Дроздова. Звучал он сдавленно - словно доносился из недр рюкзака - и перемежался трескучими помехами.
Салова осенило. Сдернув мешок со спины, он вытащил из его нутра приемник. Направив динамик на заросли, он отрегулировал регулятор громкости.
- ...вы слушаете радио "Веселый дачник", - злорадно фыркнуло устройство и врубило норвежский хэви-метал.
Коридор содрогнулся от барабанной дроби и визга электрогитары. Заросли подскочили на месте, а затем в панике начали метаться из стороны в сторону. Уши на стеблях скукожились - из некоторых пошла кровь. Пара глаз лопнули, заливая стебли желтоватой слизью. Пол коридора усеяли опавшие черные листья, вперемешку в отвалившимися бритвами и шприцами.
Григорий шагнул вперед, выставив приемник, словно щит. Лоза убралась вбок и распласталась по стене, будто пытаясь срастись с ней в единое целое. Не теряя времени даром, Салов ринулся в освободившийся проход.