Существа из пакетов в изумлении замерли, держась за пилу с двух сторон. В бешенстве Григорий дернул правой рукой. Боль выстрелила в плечо, и привязанный к запястью ремень лопнул. Не в силах больше сдерживаться, Салов запустил пальцы в карман и выдернул трепещущий предмет.
- Эй ты, толстый! - гаркнуло радио хриплым прокуренным басом, - сюда подойди! Дай позвонить с моей симки!
Григорий яростно стиснул зубы. Воспоминания о былых унижениях нахлынули на него волной.
Металлическая зажигалка пульсировала в его ладони. Теплая, почти горячая, она ритмично сжималась в размерах и тут же расширялась вновь, подобно биению крошечного сердца.
Я знаю боль. Она - где унижают.
- блестела в свете лампы выгравированная надпись.
- Семиотический анализ текста выполнен настолько отвратительно, что возникает сомнение, читал ли вообще наш соискатель первоисточник. Иными словами, если эта, позвольте так выразиться, "кандидатская диссертация" выйдет на защиту, то это станет глубочайшим позором для всей кафедры..., - не унимался приемник.
Опомнившиеся монстры пришли в движение. Зубья пилы легли на беззащитный живот Салова - прямиком туда, где тянулась пунктирная линия.
- Гоша, - вкрадчиво произнесло радио призрачным голосом Тарелкиной. Как и оригинал, оно обращалась к Григорию с плохо скрываемой скукой и нескрываемым безразличием, - меня не привлекают мужчины ниже ростом... Кстати, обрати внимание на свою макушку. Ты лысеешь.
- А-А-А-А!!! - завопил Салов, объятый душевными страданиями, - НЕНАВИЖУ ВАС! ГАДЫ! УБЛЮДКИ! ТВАРИ!
Откинув пальцем колпачок зажигалки, он яростно чирканул колесиком.
Зажигалка отозвалась радостным гулом, и выпустила из себя множество длинных и тонких игл. Вонзившись в ладонь Григория, они проткнули ее насквозь местами. Салов завизжал от боли, мгновенно позабыв о тенях прошлого. Пытаясь отшвырнуть предмет, он яростно затряс правой рукой, но шипы надежно пригвоздили зажигалку к его плоти. Хромированная поверхность раскалилась. Иглы стали темно-красными от перекачиваемой по ним крови.
- У тебя горит, - сказало радио, - парень, не ори!
Из раструба вырвалась тонкая струя пламени. Метнувшись по прямой, она в мгновение ока вытянулась на целый метр, едва не спалив Григорию брови. Тот изумленно вытаращил глаза. В его руке был зажат настоящий огненный меч.
Монстры отпрянули в стороны. Двуручная пила с грохотом полетела на пол. Потянувшись влево, Григорий перерубил ремень и освободил вторую руку. Не теряя времени даром, он тотчас же перерубил путы на ногах и победоносно спрыгнул со стола на землю.
В затекшие лодыжки впились тысячи мелких колючек. Потеряв равновесие, Салов шлепнулся задницей на мешок с чавкающей картошкой.
- Ёпта! Ёпта!! ЁПТА!!! - в панике завизжала одна из тварей. Вооружившись трофейным молотком, она пошла в атаку. Григорий рубанул "мечом" снизу вверх. Пакеты вспыхнули, словно бумага. Запахло шашлыком и плавящимся полиэтиленом. Объятый пламенем монстр заревел. Бухнувшись назад, он распался на отдельные мешки, и вскоре перед Саловым не осталось ничего, кроме догорающего мусора.
- Так тебе, ублюдок! - проорал Григорий. Хватаясь за ножку стола, он резко встал и обернулся.
Второе существо замерло по ту сторону, пялясь на столп огня в его руке. Личинки в пустых глазницах трепетали в безмолвном преклонении.
- Отсель грозить мы будем шведу! - почти восторженно крикнула тварь и бросилась бежать, - ужасен он в окрестной мгле! Какая дума на челе!
Обогнув стол, Григорий сиганул следом и ткнул монстра в спину "мечом", как рапирой. Огненная струя за доли секунды прожгла дыру в гниющем торсе. Существо повалилось на брюхо и развалилось на куски. Череп в пакете откатился в сторону.
Григорий стоял среди поверженных врагов. Тяжело дыша, он вспомнил о Тарелкиной.
Воздев пламенеющий "меч" над головой, Салов произнес:
- Я иду за тобой, Христина!
Глава 8. Начало конца и конец начала
Заебался писать. К черту дневник, к черту исследования. Устрою себе выходные буквально на пару дней.