__________________________________________________
Сдавленно матерясь, Григорий ухватился ладонью за край дыры. Металлический стол под ним зашатался из стороны в сторону, норовя в любой момент отправить Салова в недолгий, но крайне говнистый полет.
Минувший час дался нелегко. Выбиваясь из сил и обливаясь потом, Салов затащил стол на вершину мусорной кучи и поставил его вертикально. Спустя полдюжины попыток и падений, Григорий наконец-то сумел залезть на верхний край столешницы и дотянуться до зияющего отверстия.
Балансируя, словно эквилибрист, он просунул свою голову наружу. Свисающий ковер, будучи задетым, услужливо обдал его облаком пыли. Не сдержавшись, Салов пронзительно чихнул и едва не упал, утратив равновесие. Схватившись за край второй - израненной - ладонью, он зашипел от боли, но чудом удержался.
Измазанная кровью зажигалка снова покоилась в кармане. Огненный клинок давным-давно потух. Иглы убрались из плоти и спрятались обратно в хромированный корпус. Зажигалка опять стала холодной, как ледышка.
Оттолкнувшись ногами, Салов закинул наверх свое пузо. Цепляясь локтями за пол, он неуклюже вскарабкался в дыру и застыл на четвереньках, переводя дыхание.
Комната была такой же, какой он помнил ее с прошлого раза. Помимо ковра обстановка была представлена антресолями и платяным шкафом с зеркальной дверцей. Тусклый свет керосиновых ламп отбрасывал на пол оранжевые пятна. Длинные черные тени подрагивали на сумеречных стенах.
Тарелкина обмякла на своем стуле, не двигаясь и не издавая звуков. Голова девушки свесилась на грудь. Глаза ее были закрыты.
- Христина! - в панике закричал Салов. Вскочив на ноги, он ринулся к пленнице.
- Что эта тварь сделала с тобой?! - в ужасе сетовал Григорий, развязывая полотенце.
Всхрапнув, Тарелкина открыла глаза. Изо рта девушки вывалился импровизированный кляп, сделанный из старого носка.
- Тьфу, гадость! - закашлялась Христина.
- А... Это ты, Гоша.., - добавила она заспанно, - кажется я немного задремала...
Внезапно ее стошнило прямо на бело-голубую безрукавку.
Путы ослабли, и девушка повалилась на колени. Упершись в пол руками, она исторгла из себя остатки съеденной пищи. Тени незаметно удлинились. В душе Григория заерзал нервный червячок.
- Гоша.., - прохрипела Тарелкина, отплевываясь и утирая рот, - ...затуши этот гребаный светильник!
Салов вздрогнул, мгновенно осознав причину своей тревоги. Круг света, излучаемого лампой, прорезали четыре тени. Две из них отбрасывали стул и керосинка. Третья - тянулась от Тарелкиной. И лишь последняя - тонкая и почти незаметная - не принадлежала ни одному близлежащему объекту.
- Бежим! - закричал он. Схватив за руку Христину, он одним рывком поставил ее на ноги.
Но было уже поздно. Лишняя тень поползла вперед, на ходу увеличиваясь в размерах. Преградив собой выход из комнаты, она начала сгущаться и расти, поднимаясь вверх словно дрожжевое тесто. Черный силуэт оторвался от пола и встал. Перед беглецами возвысилась антропоморфная фигура - широкоплечая, в целых два метра ростом.
Салов и Тарелкина замерли, трепеща от страха. Темная голова, лишенная лица, склонилась вниз над ними. На месте глаз раскрылись две дыры, сияющие красным светом. Прорезался алый рот и сложился в злобную ухмылку.
- Здравствуй, Гриша, - сказала материализовавшаяся тень, - я тебя заждался.
Когтистая лапа метнулась вперед, сжимаясь на лету в кулак. Салову врезали под дых, мгновенно выбив из его легких весь воздух. Григорий упал на колени, сложившись, как бумажный солдатик. Из его глаз брызнули слезы. Было нечем дышать. Каждый удар сердца отдавался в голове пронзительной болью.
- Дохляк, - с презрением констатировала тень.
Дверь комнаты распахнулась, и на пороге возник Ярик. Фонарь на его голове сиял, скрывая лицо. Ладони парня покрывали царапины и порезы. В кожаной куртке застряли иголки от шприцов. Подняв над головой дубину, обвитую лозой от куста, парень ринулся в атаку.
- Получи, гад! - рявкнул он, целя монстру в голову.
Тот стремительно обрушился вниз, на мгновение вновь став обычной тенью. Дубина просвистела в пустом воздухе. Ярик пошатнулся и с трудом удержался на ногах. В свете керосинки было видно, как дрожат его колени.