Тень снова обрела плоть, и за долю секунды перед парнем выросла двухметровая черная фигура.
- Мазила, - сказала она и отвесила Ярику пощечину тыльной стороной ладони. Удар был настолько сильным, что брат Тарелкиной отлетел в сторону и рухнул на живот, выплевывая окровавленные зубы.
Сорвавшаяся с головы каска закрутилась на одном месте, как юла. Стало видно лицо парня - нездорового зеленоватого оттенка и мокрое от лихорадочного пота. Глаза Ярика закатились, и он потерял сознание.
- Чмо, - сказал монстр и обернулся назад.
Григорий ползал по полу, хватая воздух ртом словно рыбешка. Махнув на него рукой, существо оглянулось в поисках Тарелкиной.
Сидя на заднице, девушка спиной вперед отползала в угол. Взгляд ее был неотрывно прикован к черной фигуре. Дыры, заменяющие монстру глаза, хищно расширились. Красное сияние в них запылало с удвоенной силой.
- Покончим с этим недоразумением! - сказало существо и направилось в сторону Христины.
Тарелкина замерла на месте. Глаза ее победоносно засверкали. Монстр в недоумении остановился на полушаге. Черная голова обернулась по сторонам. Взгляд красных дыр обежал всю комнату и вперился в дверцу платяного шкафа.
Стоя напротив него, монстр отражался во встроенном зеркале. В свете керосиновых ламп последнее казалось темным пятном, в котором с трудом угадывались очертания фигур и предметов. Тем не менее, при внимательном осмотре казалось, что в зеркале присутствует кто-то еще. Неясный силуэт маячил за плечом у красноглазого гиганта.
Сунув руку в разрез безрукавки, Тарелкина вытащила серебряный свисток.
- Ах ты маленькая засранка! - сказал монстр и попробовал вновь обратиться тенью, но не успел. Сумрачную комнату огласила звонкая пронзительная трель.
Зеркало на дверце шкафа пошло трещинами и с грохотом рассыпалось на части. Отступив назад, монстр заревел. На его черной фигуре проступили алые разломы. Из распахнутого рта повалил красный дым. Первой отвалилась когтистая рука, затем голова и часть туловища. Последними отказали ноги. Останки двухметрового чудовища разлетелись по полу, превращаясь в нефтяные кляксы. Несколько мгновений спустя от него не осталось ничего, кроме черной лужи.
Поймав на себе изумленный взгляд Салова, Тарелкина устало вздохнула.
- Гоша! Просто... не спрашивай! - фыркнула она и, вскочив на ноги, побежала к брату.
***
Сука! Блядь! Сука! Как же меня заебало! Эти морды на обоях пялятся и пялятся. Не дают нормально заснуть. Нельзя их ни содрать, ни замазать. Каждый раз проступают снова. Я схожу с ума, да?
Клянусь Богом, одна из них сегодня пошевелилась. А потом вновь притворилась рисунком, стоило мне только обернуться.
__________________________________________________
Поддерживаемый с двух сторон Ярик ковылял вперед по коридору. Выбритая голова болталась из стороны в сторону. В правой руке парень упорно сжимал дубину, конец которой волочился по линолеуму, оставляя за собой длинные царапины.
- Зачем тащить эту корягу?! - взорвался наконец Салов, когда ржавый гвоздь в очередной раз больно ткнул ему в ногу, - выброси ее к хуям!
Обхватывая друга сбоку, он бросил на него опасливый взгляд. Физиономия Ярика в который раз переменила свой цвет, став из зеленовато-болотной почти лиловой. На правой стороне наливался огромный синяк в форме ладони. Из уголка рта тянулась ниточка слюны.
- Нет! - прохрипел парень, - рыцарь не бросает свое оружие...
- Гоша, твоя рука.., - тихо произнесла Христина.
Салов нервно сглотнул, прекрасно понимая, о чем идет речь. Его многострадальная ладонь стала черной и покрылась кровавыми трещинами. Пальцы не шевелились. Боли не было, но к вящему ужасу Григория, от их кончиков и вплоть до самого запястья правая рука полностью утратила чувствительность.
- Ерунда... Пройдет.., - процедил он сквозь зубы, умирая от страха.
- Братва.., - выдохнул Ярик, - давайте передохнем! Я сейчас опять в обморок упаду!
- Поддерживаю! - натужно просипела Христина, - блин, какой же ты тяжелый!
Остановившись у ближайшей комнаты, Григорий толкнул вниз латунную ручку. Дверь оказалась не заперта. Распахнув ее настежь, троица ввалилась внутрь, моля о том, чтобы не угодить в логово вещуков, или еще более мерзких тварей.