- Уф! - выдохнула Христина, укладывая брата на пол, - слава Богу, здесь никого не...
Взгляд ее остановился на стоящем в углу стуле. У того было пять ножек, вместо четырех.
Лицо Тарелкиной побледнело, став еще малокровнее, чем обычно. В мгновение девушка обратилась призраком самой себя.
- Бежим! - завопила она, неожиданно пронзительно и громко, - это лову..!
Комната не дала закончить фразу, мгновенно поглотив любые звуки. Обернувшись на крик Христины, Салов в изумлении смотрел, как двигаются ее губы, выталкивая безмолвные слова. Шуршание одежды, тяжелой дыхание Ярика, скрип половицы под линолеумом. Все это исчезло, уступив место идеальной тишине.
Окно на стене изменило свои форму, обернувшись исполинским глазом. Зрачок, цвет которого был неизвестен человеческому миру, сместился с Ярика на Тарелкину, а затем остановился на Григории. Внимательно рассмотрев Салова, глаз задорно подмигнул ему огромным веком.
В ужасе троица бросилась бежать, но дверь за их спинами исчезла. На ее месте в стене ухмылялся вертикальный рот.
- ......л-я-я! - выдохнул из себя Ярик, - твою мать, сука! Попали!
Звук появился резко и неожиданно, как будто разложило уши в самолете. Рот сложил бантиком губы, послав своим гостям воздушный поцелуй. Распахнулась исполинская пасть, обнажая гнилые и прокуренные зубы. Попавших в ловушку людей обдало волной едкого сигаретного дыма. У Салова защипало в глазах. Рядом закашлялась Тарелкина.
- Смотрящий.., - еле отдышавшись, произнесла Христина. Добавить что-либо еще она так и не успела.
Пол под ногами внезапно стал стеной, а стена впереди - полом. Громко вопя, Салов, Ярик и Тарелкина полетели в разверзнутую глотку.
Глава 9. День рождения
Ха-ха, нашел эту тетрадь. Оказывается, я когда-то вел в ней исследовательские записи... Вот мне заняться было нехуй!
"Двенадцатые сутки с момента Прописки". Это когда было? Год назад или два... Кажется я утратил ощущение времени в этом ебучем месте.
__________________________________________________
- Здравствуй, Григорий, - сказал приятный мужской голос.
Открыв глаза, Салов обнаружил себя в круге света. За его пределами клубилась темнота. Столб белого сияния падал откуда-то сверху, избрав Григория своей конченой цель.
Тарелкина и Ярик исчезли без следа.
- Привет, - устало отозвался Салов. Апатия подступила нежданно и незаметно, повиснув на душе мертвым грузом. Не было сил ни бояться, ни бороться.
- Твоя рука. Она выглядит плохо, - мягко продолжил голос. Он звучал со всех сторон, и в тоже время - ниоткуда, словно с Григорием беседовала сама темнота. Колыхаясь по ту сторону границы, она выглядела непроницаемой и в то же время - иррационально живой.
- Ага, - подняв почерневшую ладонь, Салов с безразличием оглядел ее под разными углами, - странно, но она совсем не болит. Мне даже приятно...
- Все дело в шипах, которые выпускает то существо, что кажется тебе зажигалкой. Они впрыскивают под кожу токсин, причиняющий обезболивающий эффект. Сейчас тебе хорошо, но скоро яд доберется до сердца, и ты умрешь.
- Да? - Григорий с легким интересом вскинул брови.
- Удивительно, что эта вещица не убила тебя раньше, как всех своих прежних хозяев. Видимо ты ей очень сильно понравился.
- Она питается человеческим унижением, - сказал Салов, вспомнив о мусорных кучах, - со мной ей было очень сытно...
- Прекрасно-прекрасно, - промурлыкала довольная темнота. Внезапно она стала гуще, чем прежде, - раз с этим мы разобрались, то будь добр ответить мне на один вопрос...
- Какой? - вскинул голову Салов. Столб света вокруг него резко сузился, подступив к краям ботинок.
- Скажи мне, Гриша.., - вкрадчиво произнес Смотрящий, - кто ты по жизни?
Григорий задумался. Физическое утомление вкупе с эффектом от токсина гасили в нем любые чувства. Участь, ожидающая в случае неверного ответа, не вызывала в душе ничего, кроме равнодушия.
- Я куколд, - сказал он первое, что пришло в голову.
Тьма издала сдавленный звук, словно поперхнулась воздухом при вдохе.