- КТО-У-О?! - изумленно переспросила она.
- Куколд, - спокойно пояснил Григорий, - он же бабораб, он же каблук, он же пиздолиз, он же алень, он же терпила.
Пелена мрака вздрогнула и покрылась белыми трещинами. В разломах темноты открылись десятки глаз разных форм, цветов и размеров. Все они пристально уставились на Григория, словно на невиданную доселе зверюшку. Не обращая ни малейшего внимания, Салов продолжал:
- Все перечисленное и есть я. По жизни: от ее начала.., - взгляд его снова упал на израненную руку, - ...и теперь уже до самого конца.
В воздухе повисла гробовая тишина. Глаза пялились на Григория, тот пялился на них в ответ. Внезапно трещины сомкнулись и исчезли. Глаза растворились в темноте, не издав ни звука. Мгновение спустя на их местах раскрылись рты.
Салов огляделся по сторонам. Вокруг него - куда ни глянь - торчали клыки, языки и зубы. Множество ртов: человеческих и звериных - проступали сквозь мрак, щерясь волчьими, людскими, свиными и рыбьими челюстями.
- Мда.., - сказал Смотрящий, и тысячи глоток словно по команде заржали.
Григорий встрепенулся, не понимая, что происходит. Вокруг него стоял невообразимый гогот, перемежаемый хрюканьем, блеянием и визгом. Рты, зевы и пасти распахивались и закрывались, клацая многочисленными зубами. Салов ощутил себя умершим стендапером, рассказавшим смешную шутку в Аду.
Вакханалия стихла так же стремительно, как и началась. Мрак вновь разгладился, став непроницаемой сплошной стеной. Рты исчезли.
- И что теперь? - неуверенно спросил Салов.
В ответ столб белого сияния погас. Григорий оказался в кромешной темноте, не видя ничего перед глазами. Некий предмет со свистом рассек воздух и больно ударился ему в лоб. Потеряв равновесие, Салов упал.
- Принимать орально, - прозвучал во тьме голос Смотрящего.
Пол под задом Григория растаял словно дым. В ужасе размахивая руками, он с криком полетел в черную бездну, лишенную начала, конца и проблесков света.
***
Квартира пытается залезть мне в голову через телевизор. Чертовы ящики стоят в каждой комнате и работают беспрерывно. Нужно что-то срочно предпринять.
__________________________________________________
Григория разбудил поцелуй.
Мягкие женские губы коснулись его губ, заставляя тело встрепенуться в томной неге. Не поднимая век, Салов колыхался на волнах блаженства.
Тяжелый мужской кулак с силой долбанул его в грудную клетку. Вскрикнув от боли, Григорий распахнул глаза и сел. Делавшая ему искусственное дыхание Тарелкина оторопело отскочила в сторону.
- Шо... Кхэ! Что это, блядь, было?!
- Очнулся. Слава Богу, - недовольно буркнул Ярик, потирая руку.
Вся троица сидела на полу в центре заурядной комнаты. Обстановка вокруг была пыльной, словно помещение стояло заброшенным долгие годы. Салов обернулся проверить выход и с облегчением увидел дверь вместо разинутой пасти. Старенький комод примостился рядом с древним шифоньером. Окно над письменным столом выходило на родную для глаз кирпичную стену.
Вокруг, куда ни глянь, стояли бутылки. Коричневые, зеленые и прозрачные - они выстроились рядами на каждой свободной поверхности, исчисляясь десятками и сотнями. В иной ситуации данное зрелище вызвало бы у Салова алчный восторг. Но сейчас он лишь досадливо сплюнул.
- У тебя шишка на лбу, - сказала ему Тарелкина и полностью переключила свое внимание на брата. Ярик лежал на спине, тяжело дыша. По его лицу струился пот. Забинтованная рука распухла, неестественно увеличившись в размерах.
Осмотревшись по сторонам, Салов обнаружил угодивший ему в голову снаряд. Белая квадратная шкатулка валялась на полу неподалеку. На крышке был изображен красный крест и отпечатана надпись "АПТЕЧКА".
- Мы пытались ее открыть, но у нас не вышло, - бросила через плечо Христина. Держа умирающего брата за руку, она вытирала ему лоб обрывком водолазки.
Вытянув здоровую ладонь, Салов придвинул шкатулку ближе. От прикосновения его руки та издала звонкий щелчок. Открылся невидимый замок, и крышка подскочила на сантиметр вверх.
Из образовавшейся щели доносилась едва уловимая пульсация. Заинтригованный Салов раскрыл аптечку и чудом не захлопнул ее снова.