Дно шкатулки было покрыто атласной тканью. Внутри лежал человеческий мозг. Вынутый из черепной коробки, он мерно сокращался и вновь увеличивался в размерах, подобно бьющемуся сердцу.
"Принимать орально!" - раздались в памяти слова Смотрящего. Поморщившись от отвращения, Салов взял мозг в руку. Тот застучал с удвоенной силой, словно в ужасе осознавая свою участь.
Орган было грязно-желтым, липким и горячим. Со всех сторон его покрывали красные прожилки. Желчь ринулась по пищеводу к горлу. Закрыв глаза, Салов усилием воли подавил рвотные позывы.
"Господи, за что мне все это?" - подумал он и посмотрел на правую руку. Почерневшая ладонь ссохлась и чувствовалась невесомой. Средний и указательный палец рассыпались в прах, подобно древесным уголькам. На их месте остались неровные пеньки.
Салов перевел взгляд на Ярика. Его друг обмяк и лежал с закрытыми глазами. Каждый выдох вырывался из его груди с хрипом. Родная сестра склонилась над ним и нашептывала что-то в ухо.
"А-а! Чтоб тебя!"
От злобы и обиды из глаз Салова потекли слезы. В груди родилась обреченная решимость. Поднеся пульсирующий мозг ко рту, Григорий яростно впился в него зубами.
***
Собрал из подручных средств защитный шлем. Попробуй пролезь в мой мозг теперь, сраная халупа!
__________________________________________________
- Подумать только! Ни одной царапины! - воскликнул Григорий, разглядывая собственную руку.
Ладонь вновь была белой и мягкой, без единого намека на ожог. Отросшие заново пальцы шевелились. Раны от шипов затянулись без следа. Рюкзак за спиной отдавал приятной тяжестью и позвякивал.
- Ага! Чувствуя себя, будто заново родился, - сказал Ярик. В этот раз он топал позади процессии с видом абсолютно здорового и хорошо отдохнувшего человека. Гладкое и чистое предплечье проглядывалось через разорванный рукав.
Верная дубина была зажата под мышкой. В обеих руках парень тащил по наволочке, в которые были набиты пустые бутылки.
- Слава Богу, что все обошлось, - фыркнула Тарелкина, - я чуть не сблеванула, когда вы сожрали эту штуку.
Шагая между Саловым и Яриком, она прижимала к груди заветную жестянку с кофе. Никакого другого груза на ней не было.
Впереди уже маячила кадка с фикусом. Зеленые листья мягко шелестели на астральном ветру. Белая дорожка соли тянулась по полу с свете мигающих гирлянд.
- Кстати, он был не таким уж и плохим, - весело заметил Салов, переступая через границу, - по вкусу очень похоже на...
Не успев договорить, он шлепнулся на пол от удара в ухо.
Из полумрака выступил демон, сверкающий разъяренными глазами. Тонкие рога-телеантенны торчали на кастрюлеобразной голове.
- Верни мои записи, ублюдок! - проорал Мухомор на барахтающегося Салова. Пространство вокруг них вмиг заволокло облаком спиртовых газов, - я знаю, это ты их спиздил, ебаный спиногрыз!
***
Хи-хи-хи! Ха-ха-ха! Шлем работает!
P.S. Видел сегодня в телевизоре молодую Аллу Пугачеву.
__________________________________________________
Развернув телевизор экраном к стенке, Григорий окружил его дорожкой соли.
- Завелась внутри хрень какая-то, - пояснил он Ярику и Христине, - от греха подальше...
Полчаса спустя на общей кухне горел свет, и раздавался звон посуды.
Тарелкина сидела за столом, размешивая в кружке горячий кофе. Григорий возился рядом, нарезая колбасу и готовя бутерброды. Вынутый из рюкзака радиоприемник занял почетное место у хлебницы.
- Боже-е-ественно! - протянула девушка, сделав первый глоток.
Потягиваясь словно кошка, она поднесла кружку к лицу, вдыхая ароматный дым.
- Жаль нету сливок. Хотя бы порошковых.
Уловив на себе сразу два гневных взгляда, Тарелкина благоразумно замолчала.
- Смотри, Хрюся, какой десерт я тебе сварганил! - довольный собой сказал Ярик.
Разрезав надвое булку хлеба "Кирпичный", он выскреб мякиш ложкой и смешал его со сгущенкой. Затем полученная масса была щедро утрамбована обратно в корки, а те - слеплены друг с другом.