Общий коридор коммуналки тянулся в полумрак, слабо очерченный редкими островками света. По бокам располагались закрытые двери, ведущие в жилые комнаты. Рядом с каждой из них болталась лампочка, свисавшая с потолка на куске проводки. Большинство не горели, затянутые паутиной и серой пылью. Лишь несколько давали слабое сияние, разгоняя по коридору изогнутые тени.
На кухне горел свет. Знакомый силуэт виднелся за столом, покоясь мордой в суповой тарелке. По правую руку от него стояла водочная бутылка, и валялся в лужице перевернутый стакан.
- Мухомор! - радостно заорал Ярик, - рота, подъем!
Кряжистый седеющий мужик очнулся и вознес свой лик из чаши. На его голове красовалась розовая кастрюля в белый горошек. Через просверленные в дне отверстия, словно рога, тянулись два тонких складных прутика, явно вынутых из древней теле-антенны. Глаза Мухомора были дикими и красными от множества прожилок. В нечесаных усах и бороде торчали червячки недоеденного доширака.
- Пшл нхй, кзл.., - пробормотал он и снова упал физиономией в посуду. Кухня содрогнулась от раскатистого храпа.
- Дозвольте! - Ярик подхватил со стола пустую бутылку и сунул ее в авоську.
- Еще только утро, а он уже наклюкался, - неодобрительно заметил Салов.
- Ага, - согласился Ярик, - умеет жить человек.
- Долго еще? - взволнованно спросил Григорий. Сдача бутылок каждый раз вызывала у него глубокое душевное напряжение.
Ярик поднял голову на часы, висевшие на кухонной стене. По круглому табло медленно ползли три стрелки. Одна их них была красной и двигалась в противоположную сторону от двух других.
- Нет, - сказал он, - почти десять. Сейчас откроется.
Под часами на уровне глаз расположился отрывной календарик. Текущая страница была отведена под дату - 31 ноября. "День ветеринара", - поясняли маленькие красные буковки снизу.
- Э! Харэ храпеть! - возмущенно добавил Ярослав, тыкая спящего Мухомора в бок. Тот недовольно заурчал и заворочался из стороны в сторону. Банный халат, одетый поверх трусов-семейников и майки, распахнулся. Из его кармана вывалилась согнутая надвое тетрадь.
- Ну что, пошли? - спросил Ярослав. Не дожидаясь ответа, он подхватил свои авоськи и направился к выходу.
- Ага... Сейчас.., - негромко ответил Салов. Переминаясь с ноги на ногу, он не сводил любопытных глаз с тетради. Лежа на полу, та топорщилась мятыми пожелтевшими страницами. На видимой глазу части обложки темнели надписи: "Полевые исслед..." и " Секретн...".
Григорий воровато огляделся по сторонам. Ярик успел покинуть кухню. Звук его удаляющихся шагов доносился из коридора. Мухомор спал как невинный пятидесятилетний младенец, посапывая с нежностью крупнокалиберного пулемета. Кастрюля сползла с его головы, обнажив лысеющую макушку.
Подобрав тетрадь, Салов упрятал ее за пазуху под свитер. Взявшись за дребезжащие авоськи, он поспешил вслед за другом.
***
Шестые сутки с момента Прописки. Исследовательские записи. Часть 1.
Объект исследования № 1 (далее просто Квартира).
Как можно понять из названия, объект напоминает обычную коммунальную квартиру, вроде той, где я жил в свое время в Питере. Тем не менее, имеется множество отличий, и главное из них - это размеры.
Квартира представляет собой коридор шириной примерно в два метра. Пол обтянут пузырящимся линолеумом. Потолок не мешало бы перебелить. По обе стороны от коридора - обклеенные обоями стены. На определенном расстоянии друг от друга в них расположены двери, ведущие в жилые комнаты. Кроме последних, здесь можно найти общую кухню, санузел, а также так называемую "базу", речь о которой пойдет ниже. На первый взгляд вполне пригодное для обитания место: полно свободных комнат, есть электричество и вода. Но это только на первый..."
__________________________________________________
Тусклый янтарный огонек маячил вдалеке - в паре сотен шагов по неосвещенному коридору. Двигаясь в темноте, Салов невольно ежился и втягивал голову в плечи, будто опасаясь холодной руки, что вот-вот вцепиться в него и утащит в непроглядные дали. Ярик перестал петь и молча шел впереди. В сгустившейся тишине Григорий улавливал звук его дыхания.
Желтый электрический свет падал из широкого проема в стене справа. Лишенный дверей, он вел в просторное помещение, облицованное грязно-белой "больничной" плиткой. Табличка перед входом гласила: "ПРИЕМ СТЕКЛОТАРЫ".