Люблю детей и животных. Был на курсах молодых родителей, умею менять пеленки и кормить из бутылочки. Умею оказывать первую медицинскую помощь. Лояльно и терпимо отношусь к традиционной медицине, эзотерике и религии. Еще к людям с другими убеждениями, ориентацией и верованиями.
Люблю путешествовать, объездил полмира. Автостопом, с друзьями, на поездах, на самолетах, первым классом и тайком, в багажных отделениях.
Дружил с людьми самыми разными: разных национальностей, разных возрастов, разных убеждений. Любил разных — сногсшибально красивых, воздушно одухотворенных, металлически строгих. Меня любили разные.
Ненавидел и имел врагов. Враждовал до привкуса крови на языке, горел и поджигал других. Ранил. Обижал. Мучил. Стыдился. Раскаивался. Просил прощения. Бывал прощен и испытывал чувство вины.
Вовремя молчал. Не вовремя появлялся, участвовал в неловких сценах, замирал от смущения, скрывался, сбрасывал звонки, обижался.
За что бы я ни брался, все получалось. Спорт, карьера, отношения, саморазвитие — везде достиг успеха. Любой навык осваивал за пару месяцев: продажи, резьба по камню, танцы, управление автомобилем. Перечислять могу бесконечно.
Вручали дипломы, сертификаты, грамоты, кубки. Хвалили, восхищались, кричали от восторга.
Везде успел, все попробовал: и наркоту, и суицид, и ночевки на вокзалах, и попрошайничество. Везде был, все видел.
Мне двадцать три, и что мне дальше делать?
(Он молчит. Время течет мимо нас, он болтает ногой, рассматривает трещины на потолке.)
(Вздыхает). Книги — это страшная вещь, да? Стоит один раз забыться, и ты никогда не будешь прежним. Я перемешан с тысячью жизней. Кто я?
Говорит Маркус
Люблю строить здания. Кирпич к кирпичу кладешь, стена растет выше тебя, выше твоей задумчивой макушки. Каждый ряд — рост над самим собой. Потом раз — и ты уже не дотягиваешься до верха. Встаешь на цыпочки, тянешься изо всех сил, кончиками пальцев царапаешь кирпичи. В такие моменты я иду к Джейкобу за лестницей. У него есть чудесные акции — лестницы сдает в аренду, недорого. Тащишь стремянку, подставляешь к самому краю, влезаешь. Становишься такой высоченный — как дерево. Вокруг тебя облака, птицы парят, воздушные змеи.
Да ты и сам воздушный змей. Тоненькая ниточка тянет тебя вниз, к стремянке, а ветер треплет твои волосы. Ты поешь на ветру. (Выдерживает паузу, прикрывая глаза. Волосы на его голове шевелятся. Седой.) Кстати, можно закурить? (Я киваю, он достает сигареты, подходит к боковому окну, к которому никто до него не подходил, и открывает форточку. Затягивается и смотрит на облака, плывущие снаружи. Сегодня хорошая погода).
И ты воздушный змей, и все тебе нипочем. Все беды и проблемы остаются там, внизу, в четырех стенах, которые ты выстроил вокруг себя. Холодный камень зовет тебя, плачется и напоминает, что ты должен помнить о жизни. Какое мне дело до жизни? Я лечу! (Он поворачивается спиной к окну, закрывает глаза и расправляет руки в стороны. Ветер треплет его волосы, полы его пиджака, обматывает вокруг шеи галстук. Маркус осторожно делает шаг вперед, словно по хрупкой рее, и я слышу мелодию. Она заполняет пространство. Поет девушка, что-то прекрасное на незнакомом языке. Маркус едва-едва подпевает ей, но ветер сносит его слова. Комната наполняется свежестью и трепетанием, отзвуками волшебной песни и тонкими тающими нотами. Маркус подпевая идет вперед, балансируя. Открывает глаза, садится в кресло. Взгляд у него пронзительно синий.)
Когда ты воздушный змей, для тебя нет преград. Ты можешь делать все, что захочется. Миры переплетаются в твоем сознании, но тебя это не беспокоит. Ты владелец всего и вся. Ты можешь все. Ты способен перевернуть пространство и развернуть время вспять. Как призрак, ты не оставляешь следов в мироздании, являешься наблюдателем, внимающим течению. Ты есть все.
А когда я не змей, я строю здания. Я возвожу стены вокруг себя, кирпич за кирпичом. Я ставлю рамки и ограничения, чтобы удержать свое сознание в себе. Быть змеем легко и приятно, но иногда нужно оставаться человеком?
Говорит ЛейЛа
(Белая рубаха). Я хожу по кругу, хожу по кругу. Куда бы я ни отправился — я там уже был. Уже был. Я как эхо. Кричу, отскакиваю от стен, возвращаюсь сам к себе. Туда, откуда начал. Туда, куда шел. Я постоянно использую одно и то же. Вся жизнь по одному циклу, по одному кругу, по одной дороге. Монотония. Истощение. Усталость. Горечь, горечь, горечь. Я вижу все те же пейзажи, БОГИ (он ходит по комнате и вздымает руки). Боги, я здесь уже был. Я рассказываю эту историю тысячу раз, а ты слушаешь меня тысячу часов. И с каждым моим рассказом история все больше становится похожей на жалобу. И тогда я восклицаю! Восклицал, и когда-нибудь снова воскликну! Держись, ЛейЛа! Перед тобой Вселенная! (Он медленно обводит рукой пустую комнату, и мы завороженно смотрим на звезды.)