Я всегда падаю по-разному. Иногда просто расслабляюсь и парю. Иногда сосредотачиваюсь и устремляюсь вниз. Иногда прыгаю. Но чаще достаточно просто сделать шаг. Течение само выносит тебя за рамки. Раз, и ты паришь. (Она снова закрывает глаза, и музыка возобновляется).
Мир взрывается красками и запахами. Все лезет в тебя, внутрь, в болезненно обнаженную душу. Окружение поет, крики людей сводятся в гимны, свист ветра в ушах вторит щебетанию птиц. Краски расползаются перед глазами: яркие пятна, цветные всполохи, радужные пузыри.
И вот, все кончается, ты на земле. Люди расстроено расходятся. У тебя перед глазами все еще сияние, и ты не видишь серых лиц, блеклого асфальта и мокрых стекол молчаливых автомобилей. Молчание расползается вокруг тебя, словно круги по воде. Время искать новую высотку — новый подъем, новое падение, новый полет.
Многие меня не понимают. Зачем искать приключений на свою голову, если можно жить спокойно. Например, работа-дом. Например, институт-дети. Например, любовь-брак. И только я стараюсь разнообразить свои схемы.
Однажды, я встретила такого же прыгуна. Он был сумасшедшим. Прыгал с одной и той же высотки. И знаете, какая у него была цель? Убить себя. Это самое глупое, что можно придумать. В то время, как можешь парить, выбирать гниение. Никогда этого не понимала. Бессмысленно. Можешь делать с жизнью, все, что захочешь, но отказываешься от нее. Никогда! Эти люди не знают о том, что можно летать. Эти люди охвачены страхом. Они боятся упасть, сломаться, обессилеть. На самом деле, падение — это часть полета, и никак иначе.
Говорит Саша
(В джинсах. Сжимается в крутой клубок — босые ноги упираются в подлокотник. Прикрывает голову рукой и смотрит на меня из-под рукава. Глаза зеленые.)
Я вообще не хочу ни о чем говорить. Может просто помолчим?
(Мы смотрим друг на друга. Ничего не происходит. Я ожидала рождения звезд, красочных иллюзий, яростных видений. Но нет. Тишина заполняет комнату, ползет по половицам, словно зыбкий туман — шевельнись, спугнешь ее.)
Как, вам нравится молчать? (Она поднимается, вытягивает ноги, ерошит волосы.) Мне очень нравится. Я люблю. Мы с Тишиной знакомы очень давно, она, как ручной зверек прибегает ко мне, как только есть возможность. (Саша приподнимает руку над полом, и из тумана Тишины проступают очертания зверя. Лапы царапают пол. Он подходит к Саше, садится у ее ног. Она треплет его за ухом, гладит по голове. Он разевает пасть, показывая нутро и пол, просвечивающий сквозь него. Саша оставляет ладонь на серебристой шерсти, смотрит на меня. Некоторое время мы молчим. Зверь наливается молочной дымкой, становится все более реальным и осязаемым. Рычание взрезает сознание, капля слюны кружочком печатается на деревянном полу. Саша улыбается.)
Я хотела сказать — всегда важно уметь молчать. Некоторые люди не умеют — они говорят постоянно, если не вслух, то внутри себя. Но только истинное молчание, без суеты, без паники и тревоги может дать понимание Тишины в ее истинном значении. Слова меняют пространство и искажают восприятие. Если вы сможете отказаться от слов, вы осознаете предназначение вещей. При правильной позиции, Мировые линии проступают как никогда четко. Ты видишь их контуры во всем — в предметах, событиях, людях.
Слова от человека, не от мира. Люди осознают окружающее с помощью слов, строят свое мышление на их основе. Основной способ взаимодействия — словесный. Даже если люди не проговаривают свое отношение, они думают словами. Они понимают словами.
Но энергию можно постичь и принять только, если ты говоришь с миром на его языке. (Она встает, отряхивается, разглаживает джинсы. Молочный зверь развеивается паром, тает в пространстве.) Попробуйте помолчать, и вы поймете, о чем я говорю. Слова только мешают. Они дают ложные ориентиры, навязывают искаженное мировосприятие. Помолчите день или два. Хотя бы вовне. Заметите разницу.
Говорит Клим
(Шаркая по половицам, бредет к креслу. Заходится кашлем, улыбается. Медленно присаживается в кресло, цепляет руки в замок и держит их между коленей. Брюки отутюжены безупречно, стрелки тянутся от коленей к носкам. Говорит, и голос на удивление густой, ровный, мягкий. Льется, словно мед с ложки, без старческих дребезжаний и горечи.)
Сегодня я расскажу тебе о чести. Честь — это обязательство. Не подумай, что я пришел тебе сюда нотации читать, нет. Я верю в молодежь, я верю в наше будущее. Но честь та тема, о которой тебе еще не рассказывали. Было бы не лишним затронуть и ее. Сейчас мало говорят о чести, предпочитая опустить ее в омут забвения. Так же вроде вы, молодые, говорите? (Он усмехается. Я рассматриваю его рубашку. Хрустящие манжеты, округлые пуговички, накрахмаленный воротничок топорщится. Клим ерзает в кресле, усаживается удобнее.)