Например, у Ильзы осталась целая связка моих ключей. Она любит мои подарки. Ключи у нее повсюду: дома, в карманах, вместо серег. Макс не играет с ней, потому что ей нечего скрывать.
(Сует руку в карман, который оказывается неожиданно глубоким, и вытаскивает из него целую горсть ключей - все разных цветов и размеров. Молчит, рассматривает.)
Никому не нужны мои ключи.
Я живу с этим и ничего не могу поделать. Это так просто — открыть что-то моим ключом. Но люди любят закрывать и прятать.
На этом я, пожалуй, закончу. Держи. (Протягивает мне ключ). Только подумай как следует перед тем, как соберешься что-нибудь закрыть.
Говорит Мила
(Она входит в комнату медленно, так, словно очень ослабла от голода или тяжелой работы. Ступает босыми ступнями по дощатому полу, комья земли сыпятся с ее платья. Она, словно в забытьи, наступает на них, размазывает по полу, медленно бредет к креслу. Я разрываюсь между желанием позвать родственников из соседней комнаты и желанием вызвать скорую.
Падает в кресло. Замерев на несколько секунд, подтягивает ноги к груди. Вся собирается в комочек — только глаза видны из-за коленей.
Земля повсюду: в волосах, под ногтями, на лице, на платье. Ноги черные. Руки в ссадинах. Короткое платье когда-то было белым, сейчас — в серых разводах.
Проводит рукой по волосам и затравлено оглядывается, словно из любого угла комнаты на нее могут напасть, наброситься, сделать ужасное. Она смотрит на меня, поджимает губы, и я ожидаю, что сейчас она заговорит.
Но она молчит. Может быть ее вообще не учили разговаривать. Время идет, а она сидит в кресле. Иногда слышно, как в соседней комнате кто-то восклицает или смеется. У нас гробовая тишина.
Я украдкой рассматриваю ее ногти. Обломанные, обкусанные, сорванные. Под некоторыми следы крови. Тонкие темные полукружья земли обрамляют пальцы. Не хочу даже предполагать откуда под ногтями кровь и земля. Не хочу даже думать об этом. Кто мог сделать такое с ребенком?
Продолжаю осматривать ее. На пальцах видны глубокие царапины, занозы, порезы. Ближе к локтям порезы становятся глубже и встречаются чаще. Но раны не свежие, кровь уже запеклась, кромки кожи стянулись. Приглядевшись, я вижу множество шрамов по всему телу.
Платье без рукавов. Плечи прикрыты длинными темными волосами, среди которых запутались мелкие камешки и травинки.
В соседней комнате что-то падает, слышны шаги. Я оборачиваюсь на мгновение, а, повернувшись обратно, нахожу ее в слезах. Она плачет, закусив кулак и не издавая ни звука. Тонкая спина дрожит, дыхание становится прерывистым. Словно, она хочет стать еще меньше, чем она есть.
Ее силуэт вызывает жалость. Но когда я протягиваю к ней руку, она затравлено отшатывается, забивается в угол кресла и тихонько подвывает. Решаю на время оставить ее в покое. Так проходит несколько минут.
Она поворачивается ко мне, открывает рот и заходится кашлем. Ее трясет, колотит, рвет. Изо рта сыпется темная влажная земля. Ей становится тяжело дышать. Я держу ее на руках и пытаюсь позвать на помощь.
Наконец, все прекращается. Я убираю темные пряди с ее мокрого лба и встречаю безумный взгляд. Она полнится страхом. Начинает вырываться, дергаться. Я отпускаю ее и она убегает. На этом наш разговор закончен.)
Говорит Инай
Там, откуда я пришел, всегда темно. (Достает из кармана коробок спичек, трясет им, так, что спички шуршат по стенкам. Достает одну. Она необыкновенно длинная, с широкой красной головкой. Поджигает. Спичка медленно прогорает. Мы молча наблюдаем за блеклым огоньком, вибрирующим на ее кончике.)
Я шел много дней в темноте. Длинные коридоры, земляные полы, намокшая плитка. Кругом пахло сыростью. Тихо. У меня с собой были только эти спички. Но их все меньше. (Он опять достает коробок, трясет им, открывает и показывает мне. Внутри три спички.) Поэтому я поджигал их все реже.
Это особая тьма. Глаза к ней не привыкают. Сколько бы я ни шел, все равно впереди оставался непроглядный мрак. Коридоры оборачивались новыми молчащими поворотами. Тишина.
(Он опускает голову, локтями опирается на колени.)
Я шел долго. Время тянулось через мое сознание путанными нитями, я возвращался в прошлое и уходил из будущего. Я бродил до тех пор, пока не увидел свет.
(Достает спички из коробка, вертит их в руках, складывает их обратно.)
Ты, наверное, уже догадалась, что я пришел рассказать о Миле.
Я убежден, что она была там не по своей воле. Она не была связана, но то, как она выглядела... Ее вид красноречивее любых слов. Вся в крови, в земле, в изорванной одежде, она брела по коридору навстречу мне. Плакала. Я в жизни не слышал ничего более горестного. Мне много чего встречалось в темноте. Но Мила перечеркнула всю мою жизнь.