После того, как я нахожу кого-то в темноте, мы вместе ищем выход. Мила не хотела искать выход. Что-то загнало ее во тьму, что-то пугающее скрывал свет. Когда она начинала плакать особенно сильно я поджигал спичку, и мы смотрели на огонь. Живой огонь придает сил. Мы странствовали вместе долгие годы. Кровь на ней обсохла и впиталась в кожу. Ноги изранились об острые камни и осколки плитки. Порой я нес ее на руках. Мы почти не спали из-за ее ночных кошмаров.
Прошли века прежде чем мы вышли на поверхность. Мила уже не кричала и не пыталась вырваться. Она обессилела. На поверхности я передал ее Кристену. Это он разговаривал с ней. Смог узнать ее имя. Рядом с ним она иногда засыпает.
Несколько дней я лечил царапины, оставленные Милой на моих руках. Они все кровоточили, не хотели закрываться. (Он показывает мне руки. Ладони и предплечья в тонких шрамах). Это не только от нее. Многие оттуда, из тьмы, не хотят идти на поверхность.
(Он собирается еще что-то сказать, но только вздыхает. Мы остаемся сидеть в тишине).
Говорит Энсин
Ты когда-нибудь замачивала простыни в отбеливателе? Наверное, нет. Молодежь в наше время ничего не ценит. Если пятна на простынях не отстирываются, то можно просто купить новые простыни, не так ли? (Хмыкает так, что я вздрагиваю в кресле). Если простынь мертвенно-желтая, а не белоснежная, то ничего страшного. Под цветным покрывалом все равно никто не заметит. (Кривится).
В таких мелочах, милая, и есть человек. (Тяжело вздыхает). Все люди делятся на два типа. Одни замачивают простыни, другие мирятся с пятнами. Отношу себя к первому типу.
Всю осознанную жизнь я работаю. Ты, наверное, даже не понимаешь насколько это долго. В два, (она усмехается) или даже три раза больше, чем ты себя помнишь. Я работаю прачкой, стираю белье. (Она разводит руками).
Быть прачкой — нелегкий труд. Сейчас, когда появились эти... (фыркает) стиральные машины, профессия прачки потеряла свой статус. Раньше нас ценили гораздо больше. А знаешь почему? Потому что мы работаем с той грязью, от которой обычных людей воротит. Они хотят, чтобы их простыни, манжеты, воротники, колготки были белыми и приносят их нам. Те люди, которые боятся пользоваться отбеливателем. Возможно, это звучит высокомерно, но...
(Она протягивает ко мне руки — крючковатые пальцы поражены артритом. Опухшие суставы, вздувшиеся вены, желтые ногти. Кожа темно-коричневая, как от рабочего загара.)
Посмотри, что эта работа сделала со мной! Смотри!
Я отстирывала эти проклятые простыни всю свою жизнь! А сейчас...
(Она закрывает руками глаза). Я не хочу больше этого видеть. (Всхлипывает). Я больше так не хочу. Все эти пятна стоят у меня перед глазами. Я даже не могу рассказать тебе о них, потому что приличные люди такого не говорят. Столько грязи, слизи, крови, гноя... Запахи разъедают слизистую, въедаются в легкие и ты чувствуешь их повсюду — в продуктовой лавке, в гостях, у себя в постели. Отбеливатель впитывается в кожу, ногти ссыхаются, лопаются, осыпаются. Во время стирки только одна мысль: не трогать глаза, не касаться еды (голос срывается на шепот). Столько лет, столько лет... (Она умолкает. Проходит несколько минут.)
(Поднимает голову. В ее взгляде, осанке прослеживается царственность, величественность.)
Я не брошу свою работу. Кроме меня ее некому делать. Эти машины... (Она фыркает). Да, простыни выглядят чистыми. Но пятна остаются. Любая прачка тебе скажет, что пятна отстирываются только руками.
Вместо Тени говорит Анне
Когда в доме тихо, я начинаю ходить кругами. Половицы скрипят, гул от моих шагов разносится по дому. Организм обманывается. Кажется, будто я не один. Кто-то еще есть рядом со мной.
Только парадокс в следующем: тот, кто всегда рядом, не издает звуков. (Он показывает на Тень. Тень кивает головой и смотрит на меня.)
Вы думаете, мы всегда вместе? Свою жизнь я начал в одиночестве. Только потом прибился он. (Тень кивает, улыбается.) Не знаю, как теперь от него избавиться. Да и нужно ли? Зато мне никогда не бывает скучно. (Анне пожимает плечами. Умолкает.)
(Тень встает, начинает расхаживать по комнате. Заглядывает в шкаф. Наконец, останавливается у окна, открывает форточку и закуривает. Дым тонким облаком обволакивает его. Анне наблюдает за ним, ежится, словно от холода, ерошит волосы и поворачивается ко мне.)
Когда он рядом, люди обычно пугаются. Спрашивают: это твой брат? Спрашивают: когда он уйдет?