«В кабинет прямо сейчас. Нужно обсудить новую роль».
Почему бы не разрубить этот узел, пока у меня достаточно запала? Начинаю мысленно репетировать речь: «Оля, спасибо большое за доверие, я очень ценю твоё мнение о моей работе. Но я поняла, что не хочу её играть. Это просто не моё».
— Оля, спасибо, — начинаю я, распахивая дверь.
Остаток фразы застревает в горле. Ольги тут нет. Или есть… Или как посмотреть.
Здесь есть её голова.
Она стоит на столе в луже крови, глаза закатились, волосы растрепаны. И кровь, кровь везде, везде, везде!
Будто очередная чёртова шутка!
Делаю шаг вперёд. Ещё один — стараясь не смотреть ей в глаза. Есть такой приём: вырезаешь дырку в столешнице, просовываешь туда голову и притворяешься мёртвой. Я точно знаю.
Но под столом нет Ольги, стоящей на коленях.
Роняю рюкзак, вылетая из кабинета. Несусь назад, к сцене, но останавливаюсь на полпути. Куда я бегу? Зачем?
Может, вызвать полицию? Да, точно! Но телефона в кармане нет, он же в рюкзаке, который я бросила, убегая. Спокойно. Заставляю себя дышать, а не давиться воздухом. Ольге уже не поможешь. Ты ни в чём не виновата, снова.
Кто-то отрубил ей голову. Что если…
Он ещё здесь.
Не успев додумать, срываюсь с места. Десятый ряд, тринадцатый, пятнадцатый. Выход из зала, фойе театра, вот и стеклянные двери, через которые светит солнце, так близко!
Я останавливаюсь. Билетная касса пуста, девочка, которая здесь работает, наверное, вышла на перерыв. Но там есть телефон. Выход близко, я могу вызвать полицию, выбежать на улицу, и всё будет в порядке!
Спокойно, Лана. Она всё ещё в пределах театра. Ты можешь с ней справиться, удержать под контролем. Подними трубку телефона, набери 02 и объясни ситуацию. Но стоит дёрнуть за ручку кассы, за спиной раздаются шаги.
Срываюсь с места, бьюсь о тяжёлую дверь театра и слышу знакомый голос:
— Я что, настолько страшный?
Это Иосиф с тряпкой и большим флаконом чего-то фиолетового. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, и я не знаю, что делать: кричать «Бежим, тут убийца!» или спасаться, если убийца — он. Но близость безопасной улицы помогает мозгу включиться.
Кто-то отрезал Ольге голову. Я через такое проходила, вся сцена была в крови, не говоря уж об актёрах. А на толстовке уборщика — ни пятнышка. Волосы сухие и чистые.
Вместо нормального голоса с губ срывается хриплый шёпот:
— Я нашла труп Ольги.
Он вскидывает бровь.
— Настоящий труп. Её отрубленную голову. Мне, — показываю на кассу, — мне надо позвонить, а дверь закрыта, — кошусь на связку ключей у него на поясе. — Ты можешь открыть?
Но уборщик качает головой:
— В кассе деньги, ключи у кассирши и Ольги Валерьевны. А где твой телефон?
— В рюкзаке. Там. У неё в кабинете.
Мотаю головой, пытаясь избавиться от образа отрезанной головы, но не получается. Выпученные глаза, искривлённый рот — слишком жутко. Смерть, она не должна быть такой.
Такой реальной.
— А мой разрядился. — Как он остаётся таким спокойным?! — Где тело?
На цыпочках крадусь за уборщиком. Он кладёт ладонь на ручку двери, а я замираю в паре шагов от порога. Нет, ещё раз я туда не пойду. Это не игра, не спецэффекты, а настоящий ужас, который сошёл со сцены. Делаю шаг назад, но Иосиф зовёт:
— Тут никого нет.
Кабинет пуст. Ни крови, ни головы Ольги. На столе документы, ручка и кружка с подсолнухами. Делаю несколько шагов и спотыкаюсь о рюкзак. Значит, я точно была здесь. А голова?
— Я схожу с ума?
Вопрос скорее к вселенной, но Иосиф отвечает так же спокойно
— Пока не знаю. Голова лежала здесь?
— Да, на столе. И кровь, — я дёргаюсь. — Неужели настоящая?
Он осматривает стол, а я медленно, шаг за шагом, подхожу ближе.
— Смотри, — он показывает кружку. — Видишь?
На донышке красная полоса, как если бы кружка стояла в пятне крови. Не хочу этого делать, но беру её и принюхиваюсь. Запах знакомый.
— Фальшивая.
— Наверное. Кровь и на полу была?
— Да? Не помню. — Я замолкаю.
Я точно видела её на столе. Целую лужу, вокруг той самой головы. Но пятен на полу, кажется, не было.
Да, когда я наклонилась, чтобы заглянуть под стол, крови не заметила.
— Её нигде больше не было. Может, чтобы…
— Быстрее всё убрать, — подхватывает он. — Хорошо, что в полицию не позвонили.
— Телефон! Точно.
Опускаюсь на корточки, копаюсь в рюкзаке и наконец набираю номер Ольги. Гудок. Ещё один. Вдруг голова всё же была настоящей, и она…