Нужно найти Игоря и сказать: я такого не потерплю. Розыгрыши временами плохо заканчиваются.
Вера накидывает мне на плечи искусственный мех. Поднявшись на цыпочки, собирает волосы.
— Ну вот, примерно так.
Смотрю в зеркало на убитую актрису. Надо признать, меха мне идут.
— Замечательно, — выдыхаю я.
Глава 4: Роль для живого трупа
Время до вечернего спектакля я коротаю дома. Повторяю роль, убираюсь, готовлю, держа в голове список дел:
— поговорить с Игорем о его дурацких розыгрышах;
— поговорить с Ольгой о её дурацкой роли.
Мысли мечутся в голове, выкидывая из неё текст. Нужно решить хотя бы одну проблему, и, появившись в театре, я иду прямо к гримёрке Игоря. Стучу в дверь, стучу снова — ответа нет. Собираюсь уйти, но — дёргаю за ручку.
Дверь открывается.
Всё это время она была не заперта, а я и не заметила. Надо сказать Ольге, что серьёзные роли не стоит давать такому недалёкому человеку. Мысленно готовя речь, переступаю через порог и — остаюсь в одиночестве.
Наверное, Игорь забыл запереться, думаю я, осматриваясь. Хорошо быть ведущим актёром, пусть даже в маленьком театре: отдельная гримёрка, тумбочка с парой книг Гончарова, соком и чайником — мы вот на кухню за чаем бегаем. И диван удобный, есть где вздремнуть. А вот зеркало почему-то закрыто тканью. Не выдержал сияния собственного таланта?
Не стоит мне этого делать, но тяну за ткань, открывая стекло. То, что следует дальше, похоже на сцену из дешёвого ужастика. Актриса, фальшивая кровь и разбитое зеркало. Чтобы вписаться в роль, нужно прижать руку к лицу, оставляя на нём красные пятна, и закричать…
— Это не твоя гримёрка.
Я всё же вскрикиваю и, метнувшись назад, врезаюсь в диван. Нельзя так пугать людей! В зеркале отражается Иосиф, замерший у приоткрытой двери. А поверх лица и сетки трещин — кровавые буквы:
«ОТКАЖИСЬ ОТ РОЛИ»
Скользнув по надписи взглядом, он заходит в гримёрку, закрывает дверь и шепчет:
— Это твоих рук дело?
— Что? — смотрю на ладонь, на которой осталось немного фальшивой крови. — Нет! Я просто зашла, дверь была открыта!
Он прислоняет швабру к стене и дёргает за ручку. Та безвольно болтается.
— Замок кто-то сломал.
— Господи, что за кошмар? — не могу оторвать взгляд от кровавой надписи. Считала Игоря мастером розыгрышей, а тут его самого… разыграли.
А ещё оставили записку.
Наконец замечаю конверт, весь в пятнах крови. Вскрываю его и вытаскиваю такую же карточку, как на полке с чаем у Ольги. Ещё одна цитата из нашей пьесы.
«Мы оба отлично играем, не правда ли?»
— Что за день? — делаю пару шагов назад и снова падаю на диван. — Сначала голова, теперь вот это. Надо рассказать Ольге.
— Да, пожалуй, — кивает уборщик.
— Она точно взбесится. Я же хотела от роли отказаться, — киваю на зеркало. — Как для меня написано.
— От роли? Какой?
Рассказываю уборщику, что произошло перед репетицией. От десятка окровавленных отражений рябит в глазах. Иосиф слушает молча, а когда я уже не надеюсь на реакцию, говорит:
— Знаешь, а мне кажется, ты бы неплохо сыграла Лидию.
Приоткрыв дверь, он выглядывает в коридор. Не веря услышанному, переспрашиваю:
— Думаешь?
Пожав плечами, он берёт коробку сока с тумбочки. Тоже тянусь к ней — не очень вежливо, но в горле жутко пересохло, — а Иосиф отстраняется. В первый раз я вижу на его лице что-то, кроме спокойствия.
— Ты чего?
— Лучше тебе это не пить. А то Ольга и тебя выгонит из театра.
Отбираю сок, нюхаю горлышко, осторожно касаюсь жидкости губами. Рот обжигает знакомый вкус. Я такое пила в училище, на первых курсах.
— Это что, виски?
— А выглядит как сок, да? — он возвращает коробку на место. — Если это очередная шутка, то очень странная. Я бы посмотрел, что ещё интересного тут есть, но надо проверить, чисто ли на сцене.
— А мне гримироваться пора.
Поднимаюсь с дивана и, уже держась за сломанную ручку, спрашиваю:
— Думаешь, я бы правда хорошо сыграла?
— Почему нет? — отвечает он.
— Но это вне моей зоны комфорта.
— Творчество — и есть выход из зоны комфорта.
Улыбнувшись, киваю на зеркало.
— Так всё и оставишь?
— Проверю сцену и вернусь. Думаю, Игорь видел и не такое.
А может, он сам это и устроил. Но нет времени думать о розыгрышах: если не успею к выходу, Ольга убьёт меня по-настоящему.
Алсу закончила с гримом, её платья нет на вешалке, сумка брошена в углу. Странно, что она сама не сидит в кресле, залипая в телефоне— героиня Алсу выходит во втором акте. Наверное, отошла за кофе или в туалет. Дверь распахивается; Юля, одна из наших приглашённых актрис, появляется на пороге. Она играет мою жёсткую, несгибаемую мать, которая не остановится, пока не найдёт убийцу дочери. Особенно забавно, если знать, что я на пару лет старше. Но грим творит чудеса.