Пока мы вместе переодеваемся, я нет-нет, да и кошусь на неё. Не блондинка, но кто мешает надеть парик? Вера поколдует над костюмом, и получится отличная замена мне.
— А ты бы хотела сыграть роль Лидии?
— В той пьесе про немое кино? — она устраивается перед зеркалом, берёт в руки кисточку. — Да, я спрашивала Ольгу. Но она отказала.
— Интересно, почему?
Зачем отказывать нормальной актрисе и звать на роль живой труп?
— Из-за денег, наверное. Я бы попросила побольше, чем ты.
— Попробуй попроси у Ольги прибавку, — задумавшись, отвечаю я. — Подожди, а откуда ты знаешь, что меня взяли?
— Алсу сказала.
Не успевает она продолжить, Петя стучит в дверь. Ольга постоянно использует брата для мелких поручений, компенсируя ужас, который он выдаёт на сцене.
— Пять минут!
— Чёрт! — Юля усиленно гримируется, я пристраиваю пакет с фальшивой кровью под платье.
Всё происходит, как и должно: меня убивают в триста двадцать четвёртый раз, падаю в кресло. Лёжа в крови, кошусь в зрительный зал: сегодня людей совсем мало. Под жиденькие аплодисменты мы выходим на поклон. То ли все в городе спектакль видели, то ли игра Пети зрителей спугнула. Занавес опускается, и труппа облегчённо выдыхает.
Ещё одна смерть прошла успешно.
Проверяю душ — никаких трупов. Быстро смываю грим и остатки крови, меняю платье на свитер и джинсы. В гримерку тянется алая дорожка; приятно знать, что уборщица больше не будет кричать.
Пробираясь к выходу, замечаю свет на сцене. Может, Иосиф старательно убирает кровавые пятна? Хочу перекинуться с ним парой слов — но сталкиваюсь с Ольгой.
Она осматривает прожекторы — один из которых уже неделю не горит — и что-то бормочет себе под нос. Не самый лучший момент, но, надеюсь, необходимость тратить деньги затмит мысль о моём предательстве. Да и про розыгрыши стоит рассказать.
Чтобы не быть голословной, достаю из рюкзака открытки — доказательства произошедшего. Окликаю Ольгу, махнув рукой, пересекаю сцену. Обычно меня останавливает пуля или лезвие кинжала.
Но сегодня — её крик:
— Что это у тебя?!
— Это? — кошусь на открытки. — Да, я как раз хотела расска…
— Дай!
Она вырывает карточки из рук. Они сейчас в пепел превратятся от одного взгляда. Не знаю, какая реплика тут подойдёт, но Ольга сама выдаёт:
— Где ты это нашла?!
— В вашем кабинете, — сама не понимаю, почему перехожу на «вы». — И в…
— Так! — Дёргаюсь, словно от удара. — Ты ничего не видела! И никому не говори про них, ясно?
— Но я…
Мне столько нужно ей рассказать. Про Игоря, который сам себе зеркало кровью обливает и подменяет сок на виски — хотя про это лучше не стоит. Про отрезанную голову и роль, которая не даёт мне нормально жить! Но Ольга рычит, сминая карточки рукой с острыми алыми ногтями:
— Никаких открыток не было, понятно?
— Ага, — выдыхаю я.
Безопаснее всего сейчас кивать и пятиться. К счастью, Ольга, кажется, выпустила пар. Спрятав смятые картонки в сумочку, она говорит:
— Иди домой! Где Петя?
Она удаляется искать брата, а я тороплюсь к выходу. На улице понимаю: Ольга так меня запугала, что я ничего не успела сказать про роль.
И чем ей открытки не понравились? На мой взгляд, намного безобиднее трупа Игоря и отрезанной головы.
Алсу, которая куда-то пропала после спектакля, стучится ко мне почти в полночь. С собой у неё бутылка вина и роллы.
— Отпразднуем успех?
— Скорее поражение, — отвечаю я, отправляясь за бокалами.
С ногами забравшись на кресло, она отбрасывает копну волос за спину и рассказывает о рекламе зубной пасты, в которую её взяли — «Не зря потратила деньги на то отбеливание!» — а ещё о подкасте про жизнь актёров.
— Не заплатят ни копейки, но есть возможность рассказать о себе на большую аудиторию, — Алсу разливает вино по бокалам. — Ты выучила роль Лидии?
— Продолжаю учить. Очень непривычно, много текста, — киваю в сторону листов, испещрённых пометками. У меня ручка скоро кончится!
— А что говорит Ольга?
— Ничего! Мы до этой темы не дошли.
Рассказывать про розыгрыши? Нет, не стоит Алсу волноваться, а то не сможет сдержать эмоций, начнёт переигрывать ещё сильнее. А она гладит меня по плечу:
— Ох, бедняжка! Но ничего, ведь на меня Ольга вообще каждый день орёт, и пока жива.
— Да ладно, — вздыхаю я. — В конце концов, мне здесь нравится.