Это не вино ударило в голову; мне правда здесь нравится. Алсу, Игорь, Вера, даже Петя, пусть он и не умеет играть, — отличные коллеги. А Ольга пытается выжать из нас хороший спектакль, привлечь зрителей, максимально сэкономив деньги прижимистого владельца.
— Роль не такая уж сложная, — выдыхаю я.
— Конечно. Может, Ольга её сократит, — Алсу наклоняется ко мне, шепчет, будто нас подслушивают. — А может, тебе стоит постоять за себя? Не делать того, что не нравится?
Пожимаю плечами.
— Когда Ольга на тебя смотрит, думаешь не как постоять за себя, а как бы не наложить в штаны.
Алсу хихикает. Больше о роли Лидии мы не говорим.
У репетиции есть ритм.
Алсу отбивает его носком ноги по доскам пола. Петя шепчет слова себе под нос, Игорь щёлкает ручкой, а я на сцене как в первый раз. Куда делись все годы опыта, все триста двадцать четыре сыгранных трупа? Распахивается дверь, в зале появляется Ольга с чашкой чая.
— Так, парни, тащите реквизит! — приказ отдаётся эхом среди пустой сцены.
— Вообще-то это должны делать… — Игорь ловит испепеляющий взгляд Ольги. — Ладно!
В зале появляются простенькие декорации: муляжи камер, зеркала, несколько стульев, бокалы — пустые. Сделать так, чтобы они казались полными, — наша работа. Помогая переносить мелкие предметы, надеюсь, что про Лидию забудут. Спрятаться бы за кулисами, но там занято.
Иосиф наблюдает за нашей работой из тени. Могу его понять, зрителям всегда интересно, что происходит за закрытыми дверьми театра. Встретившись со мной взглядом, он шепчет:
— Итак, будешь играть Лидию?
— Куда деваться, — закатываю глаза.
Уже вживаюсь в роль примадонны.
Первые несколько сцен проходят без меня. Ольга заставляет остальных повторять снова и снова, размахивает пьесой, чуть не проливает чай. Наконец она выдыхает и вытирает рукавом пиджака пот со лба.
— Сойдёт. Так, давайте попробуем сцену, где есть все. К столу!
Остальные рассаживаются, изображая сцену в ресторане. Вера ещё должна подобрать реквизит — продукты, которые из зала будут казаться настоящими, но не испортятся и после сотни спектаклей. Ольга кричит:
— Лана, быстрее! Ты нас задерживаешь.
Иосиф продолжает подглядывать из-за кулис. Нет, неважно, стоит о нём забыть. Говорю себе: спокойно. Представь, что это обычная роль. Что твою героиню скоро убьют, и всё закончится. Три реплики, четыре — и всё закончится.
— Лана, больше уверенности! — кричит Ольга. — Давайте заново!
Мы повторяем четыре раза, и я остаюсь жива. В плохом смысле.
Ольга велит переходить к следующей сцене. Бокал-реквизит чуть не выскальзывает из потных рук. Алсу хлопает по плечу и говорит:
— Вот видишь, всё получилось! Как ощущения?
— Страшно.
Она улыбается:
— Держись. Умираешь ты лучше, чем живёшь. Но мы справимся!
Мне приходится пережить ещё две сцены, пока Ольга не объявляет перерыв. Подхватываю рюкзак, из него выпадают ключи и зарядка.
Молния расстёгнута.
В нашем маленьком театре никто не ворует. Но я работала в множестве других мест, и там люди такими милыми не были. Быстро проверяю вещи. Телефон, кошелёк — всё на месте, кроме книги. Не сразу понимаю, что и она осталась в рюкзаке, на самом дне. Исчезла только суперобложка.
Ни саму книгу, ни мою закладку не тронули.
— Лана, пойдёшь пить кофе? — кричит Алсу.
Застёгиваю рюкзак, перебрасываю через плечо. Наверное, сама сняла обложку и забыла дома. Вчетвером мы выбираемся из театра, переходим дорогу и занимаем столик на улице.
Алсу достаёт телефон, поправляет волосы, улыбается в камеру. Игорь заказывает кофе по-ирландски и, снимая ложечкой шапку сливок, говорит:
— Вчера ходил к Вере на примерку. Она показала свой новый фальшивый пистолет.
— О, и мне тоже! — подхватывает Алсу.
— Радовалась, как ребёнок новой игрушке.
Вера милая, хотя и немного странная. Во всех театрах, где я работала, реквизиторы и костюмеры были такими; должно быть, это профессиональное. Молчание прерывает Петя:
— А вы бы могли убить конкурента ради хорошей роли?
Я чуть кофе не выплевываю. Алсу вскрикивает, как всегда, слишком эмоционально:
— Боже, конечно, нет!
— Ой, что ты, — Игорь фыркает. — Ты бы застрелила кого угодно. Или зарезала.
— С чего бы вдруг?
Они смеряют друг друга взглядами. Я хихикаю, но по лицу Алсу видно: она шутку не оценила. Не хочу, чтобы мрачный Игорь испортил день, и быстро перевожу разговор на отсутствующих рабочих — которым Ольга могла бы и заплатить.
К концу репетиции меня можно выжимать. Построив нас на сцене, Ольга толкает речь:
— Так, спектакль через три недели. Репетировать будем каждый день. И на выходных тоже! Никаких прогулов. Если мы провалимся, — она понижает голос, — владелец прикроет нашу лавочку. Ему нужен прибыльный театр, а не чёрная дыра для денег.