— Великолепные рога. Ты сделала?
Сейчас Вера ответит: да, слепила из папье-маше или ещё чего-то, я намекну на голову Ольги, и разговор выйдет в нужное русло. Но, проведя ладонью по ёжику белёсых волос, она улыбается:
— Нет, Петя сам. Слепил из пластики, представляешь!
— Сначала хотел из глины, как меня сестра учила, но это слишком сложно. Смотри, они тут к ободку крепятся, а он чёрным покрашен.
И правда, красивые рога, очень…
— Профессиональные.
— Он вообще молодец! — Вера треплет Петю по плечу и протягивает ему контейнер с линзами. — Скоро меня будет учить.
— Я сначала хотел реквизитом заниматься, а не играть, — говорит Петя, вставляя в глаз красную линзу. Ещё одна — и образ главного демона готов.
Ёрзая на пыточном табурете, дую на чай. Это усложняет дело. Петя вертится перед зеркалом, позволяя рассмотреть рога, когти, острые зубы. Неожиданно острые. Никогда не думала, что Петя, неловкий и смешливый Петя, может быть таким.
Играть он не умеет. А как насчёт розыгрышей?
Что, если он — самый главный демон?
— Лана. — Я дёргаюсь, чуть не проливаю на себя чай. — Ты просто так зашла? Или с костюмом проблемы?
Сглатываю комок в горле и говорю:
— Нет, просто так. Спасибо за чай!
Поднимаюсь по лестнице, спешу к гримёркам. Надо бы осмотреть голову. Может, там есть подпись, ярлык — любая зацепка.
— Эй!
Дёргаюсь, чуть не врезаясь в стену. Иосиф показывается из смежного коридора и манит меня рукой.
— Что?
— Тише, — шепчет он, осматриваясь по сторонам, будто стены могут видеть. — Иди сюда!
Мы пробираемся в незнакомую комнату. Ровные ряды стеллажей, книги, папки — такую скорее представляешь в библиотеке, а не в театре. Кажется, это архив. Никогда тут не была, хотя зачем мне? Тем более пыли здесь столько, что я чихаю. А он, как всегда спокойно, говорит:
— Ольга сказала навести здесь порядок.
— Да это займёт вечность!
— Согласен. И мне не так много платят за эту работу.
Хочу сказать: «Мне тоже», но снова чихаю.
— Тут интересно, — он оглядывается на полки. — В этих документах можно найти немало историй.
Его взгляд на миг становится мечтательным. Словно уборщик не здесь, в пыльной комнате, а где-то далеко-далеко. Но он быстро возвращается на землю:
— Знаешь, та голова. Она пропала из гримёрки.
Теперь падаю на землю я.
— Что? Как пропала?!
— Пропала, — пожимает плечами он. — Я пришёл утром, а её нет.
— Но ты же запер дверь.
— Конечно! Ты тоже помнишь.
Мы переглядываемся, и я вспоминаю одну из наших первых встреч, когда мы стояли у кабинета Ольги, а он поворачивал ключ в замке.
— Это мог сделать любой, у кого есть копия ключа или кто умеет взламывать замки, так?
— Логично, — кивает Иосиф.
— Но ему пришлось бы проникнуть в театр?
— Если у него — или неё — есть ключи от гримёрки, может, и от театра тоже?
Моя очередь говорить:
— Логично.
Телефон в кармане вибрирует. Алсу пришла на репетицию и ждёт в зале.
— Мне пора.
— Хорошо, — кивает он. — Увидимся позже. Хочу тебе кое-что показать.
— Что? Где?
У меня ещё много вопросов, но он отрезает:
— После репетиции.
Я хочу остаться, но Иосиф отворачивается к полкам, а телефон разрывают новые сообщения — ждать Алсу не умеет. Отыгрываю я плохо, потому что мысли далеко. Ольга ругается особенно жёстко; вместо чашки с чаем у неё в руках мог бы быть кнут надсмотрщицы. Неудивительно, что я забываю текст.
Петя приходит в середине репетиции, уже без грима. Получает пятиминутную лекцию о недопустимости опозданий и улыбается в ответ на крики сестры. Она машет рукой и продолжает:
— Так, показ для спонсоров через шесть дней. А у нас ничего не готово!
Алсу, накинув чёлку на глаза, завывает: «Шесть дне-ей». Петя хихикает; Игорь смотрит на нас мрачно. У него на лице написано: «Не трогайте меня. Не разговаривайте со мной». Зато он единственный, на кого не кричит Ольга.
Вступая под свет софитов, он преображается. Ни одного лишнего жеста, ни одной ложной эмоции. Сцена кажется для него слишком маленькой.
Ему, как и Лидии, подошло бы что-то побольше.
Глава 6: Смертельно много пауков
Стоит Ольге объявить перерыв, я верчу головой в поисках Иосифа, но он куда-то исчез. Алсу тянет меня на кухню, делится бутербродами и чёрным кофе из термоса. Ищу молоко в холодильнике, но там только сморщенное яблоко и остатки соевого соуса: мы как-то заказывали роллы.
— Здесь могла бы мышь повеситься, — говорю я.
— Или актриса, которой недостаточно платят, — Алсу хлопает себя по карманам. — Я шоколадку в гримёрке забыла, сейчас принесу.
Пока её нет, достаю книгу. Без суперобложки та выглядит скучно. Хочу скорее дочитать и понять, какие ещё есть отличия от спектакля, что успела натворить моя героиня — обе из них, мёртвая и живая.