В предпоследний день перед позором мы прогоняем спектакль в костюмах и полном гриме. Мне приходится ещё и переодеваться. Сначала убитая актриса: мои собственные волосы, уложенные волнами, белое платье, немного грима, чтобы выделить губы и глаза. После — Лидия. Светлый парик, новое платье, сшитое Верой, более яркий макияж.
Вера помогает зашнуровать корсет, затягивая его до хруста рёбер. Надеваю шапочку для парика и разглядываю себя в маленьком зеркале, спрятанном за кулисами. Белые волосы так омолаживают, может, перекраситься для разнообразия? Игорь бросает знакомую реплику. Вот и выход Лидии.
Затаив дыхание, я появляюсь под светом софитов и пытливым взглядом Ольги.
Удивительно, но она почти не ругается на разборе. Алсу достаётся за переигрывание, Пете — как обычно, а мне она говорит:
— Смерть выше всяких похвал!
Даже без крови — на репетициях пистолет не заряжен — я играю отлично.
— А Лидия?
Может, исполнение выросло за десять дней? Ольга закатывает глаза и машет рукой, чуть не проливая чай.
— Стадия принятия, — шепчет Петя.
Игорь исчезает; Петя с сестрой тоже уходят; Алсу и Вера спускаются в подвал подогнать костюм. Зовут и меня, но сначала хочу снять парик. Голова ужасно чешется, хотя Вера и говорила, что он чистый и гипоаллергенный. Она даже принесла в гримёрку специальную коробку — прятать фальшивые волосы от пыли.
Закрыв дверь, опускаюсь на стул у зеркала. Как приятно наконец оказаться в тишине. Вздох сам вырывается из груди. Сегодня я справилась, главное — не упасть в лужу завтра. Я смогу, я всё смогу. Открываю крышку коробки для парика, тянусь к волосам. В зеркале отражается движение.
Что-то шевелится внутри, или мне показалось? Наклоняюсь к коробке, сетуя на тусклые лампы. Тёмная, дрожащая масса — это пыль? Ещё один парик, забытый на дне?
Это пауки.
Я задерживаю дыхание, глядя на чёрный клубок. Один, два, три, десять… Огромные пауки, они перебирают лапками, ползут к крышке, хотят выбраться наружу.
Прямо ко мне.
От хлопка двери содрогается весь театр. Бегу по коридору, не знаю, куда, подальше от них! На глаза попадается приоткрытая дверь архива, внутри горит свет, и я врываюсь, запинаясь о коробки, сваленные у входа.
В воздух поднимается облако пыли. Я наверняка замарала костюм, но лучше так, чем пауки!
Иосиф появляется из-за полок. В одной руке у него раскрытая папка, в другой — чашка чая. Замечаю стул, а на полке рядом — блокнот. Но всё, о чём я могу думать сейчас, это…
— Пауки! Там!
Он опускает папку, смотрит на меня сверху вниз:
— Где?
— В гримёрной! Там, — вспоминаю, как они перебирали лапками, пытаясь вылезти из коробки. — Их так много!
Он оставляет кружку с чаем и уходит. Волосы щекочут лицо: парик съехал, а грим, кажется, потёк. Ужасное зрелище, наверное.
Можно подумать, я стала жертвой триста двадцать девятого убийства.
Когда Иосиф возвращается, я сняла парик и шапочку и остервенело чешу затылок. Он протягивает полную чашку и говорит:
— Не знал, какой ты пьёшь. С ромашкой подойдёт?
— Спасибо, — принимаю чай. — А что с пауками? Только не говори, что и они исчезли!
Я не могла сойти с ума, я видела их! Если я сошла с ума, значит, Ольге до завтра придётся найти новую актрису на две роли. Тогда она точно меня убьёт!
— Да, были, — он опускается на стул. — Смертельно много пауков. Я завернул коробку в мусорный мешок и унёс в бак на улице. Парочку пришлось раздавить. Завтра, наверное, дождь пойдёт.
Я готова обнять его!
— Спасибо!
Снова эта едва уловимая улыбка.
— Не знал, что ты боишься пауков.
— Боюсь, — чуть не проливаю чай на платье. — Когда я училась в театральном, кто-то решил меня разыграть. Подбросил паука в косметичку. Такого большого тарантула.
— И ты его увидела?
— Я запустила туда руку. Не глядя! А он залез ко мне на ладонь, — от одного воспоминания хочется вскочить и убежать куда подальше. — Не переношу их. Эти тонкие лапки!
Я вздрагиваю. Иосиф кивает.
— Никогда не думал, что в театрах и правда устраивают такое. Тебя кто-то серьёзно ненавидит.
— Нас, — поправляю я. В этом нельзя сомневаться. — Всех нас. Всю эту пьесу.
— С чего ты взяла? — он отпивает чай.
Как можно думать иначе? А мёртвые цветы Алсу и кровавое послание для Игоря? Кабинет Ольги вообще громили дважды! Напоминаю и про открытки:
— Они были там каждый раз! Ты, кстати, не нашёл под пауками открытку?
— Нет. Да что ты привязалась к этим открыткам. Лучше скажи, кто знал про ту историю с пауками?