Того самого, где Алсу направляет на меня пистолет.
Стараюсь держать себя в руках, но стоит Алсу поднять оружие — по телу пробегает дрожь. Смерть принимала обличие петли, затянувшейся на шее, а теперь — пистолета, который притворялся фальшивым. Но мы дважды проверили пластиковый муляж, и я заставляю себя поднять голову. Это — триста тридцать первая смерть. Я могу её контролировать. Знаю, как с ней обращаться. Один шаг навстречу, как сделала бы моя героиня. Всё вернулось на круги своя: фальшивое оружие. Поддельная кровь. Иллюзия.
И я сделаю всё, чтобы её поддержать.
Я испускаю дух, и все облегчённо выдыхают. После прогона второго акта Ольга милостиво даёт нам перерыв и уходит за горячим чаем. Отступаю за кулисы, пытаясь унять дрожь в пальцах. Иосиф подкрадывается из-за спины и, заставив вздрогнуть ещё сильнее, шепчет:
— Ты точно хочешь туда вернуться?
Мы вместе смотрим на сцену. Видит ли он то же, что и я?
— Уверена, — срывается с губ.
— Эй, — он толкает меня локтем. — Будь осторожна! Прицелься она получше, ты бы была мертва. Если бы я бежал с линзами быстрее, если бы Алсу не забыла одну — ты бы тоже была мертва.
— Не забыла, а потеряла.
— Случайно или намеренно?
Осекаюсь, не зная, что ответить на этот вопрос. Вспоминаю, как Алсу ойкнула, уронив линзу. Как ползала по полу и причитала.
Не слишком ли наигранно?
— Не знаю, — говорю я.
Я не знаю ничего, и это наваливается тяжёлым грузом. Планы Алсу могли пойти прахом из-за потерянной линзы. Ольга. Петя. Вера. Игорь. Кто угодно мог подменить пистолет.
Даже он.
Ловлю спокойный взгляд Иосифа. Почему он постоянно оказывается рядом? Втирается ко мне в доверие? Если подумать — с его появлением иллюзия начала вырываться со сцены.
Крик Ольги напоминает о работе. Выхожу под свет софитов, делаю глубокий вдох и — отыгрываю без единой ошибки.
Пожалуйста, может она оставаться такой навсегда?
Алсу, не подозревая, какие мрачные мысли роятся в моей голове, просит сфотографировать её на сцене. И в гримёрке. И в кафе около театра.
— Опубликую фото, напишу что-то про предстоящий спектакль, — она хватает меня за плечо. — Все билеты раскупили, представляешь? Боже, неужели мне наконец повезло?
Её лицо сияет радостью. Они с Петей обсуждают, какое фото вышло лучше. Игорь, откинувшись на спинку стула, медленно тянет капучино, а мне кажется — мы слегка сошли с ума. Ольгу и Алсу волнует реклама, Веру — её драгоценный реквизит, даже Игорь не ворчит, словно не его подстрелили. Они обсуждают предстоящий аншлаг, а мне, оказавшейся вне безопасного пространства сцены, едва удаётся вставить:
— Вообще-то меня хотели убить.
— Тебя на каждом спектакле пытаются убить, — отмахивается Игорь.
— Да, ты, наверное, уже привыкла, — поддакивает Алсу.
— Кажется, ты говорила, что больше трёхсот раз умирала на сцене, — добавляет Петя.
— Триста тридцать один, — бормочу я.
Никогда бы не подумала, что единственным, кого волнует моя смерть, будет уборщик.
Мы возвращаемся к репетиции; Ольга заставляет остальных снова и снова прогонять финальную конфронтацию. Я в ней не участвую, поэтому сначала сижу в зрительном зале, а потом, пока начальница не смотрит, скольжу к лестнице.
Есть в труппе ещё один человек, спец по спецэффектам, простите за каламбур. Надеюсь, Вера поможет мне разобраться. Она сегодня занята — просматривает схему освещения. Сажусь рядом — слава богу, не все стулья в подвале такие неудобные.
— Что делаешь?
— Думаю, как объяснить Оле, что её замечания по поводу света — отстой. — Она отрывается от бумаг. — Ты как?
Я открываю рот — но не могу ответить на этот вопрос.
— Я не… Всё слишком сложно.
Такое не объяснишь человеку, которого не душили, травили, закалывали больше трёхсот раз. Страшно ли мне? Скорее да. Алсу целится в меня из фальшивого пистолета, зрители в зале затихли, выстрел и крик.
Всё пошло не так.
— Почему это случилось, зачем? Иосиф говорит, они хотели убить меня, — с губ срывается смешок. — Зачем кому-то убивать меня?
— Может, это была ошибка, — Вера пожимает плечами. — Полиция ничего не сказала. Игорь даже заявление отказался писать, знаешь?
— Откуда взялся настоящий пистолет? — спрашиваю я.
— Понятия не имею. — Она показывает на стол. — Фальшивый лежал там, вместе с другим мелким реквизитом для пьесы. Знаешь, я всё собираю в одну коробку, чтобы не потерялось.
— И всё?
Я надеюсь на какую-то зацепку. Ответ, который позволит выявить психопата, затесавшегося в труппу, и вернуться к спокойному умиранию на сцене. Чуда не случается — Вера качает головой.