Делая вид, что повторяю роль, наблюдаю за Ольгой и Петей: в тандеме смертельный розыгрыш устроить было бы легче. Провожаю взглядом Веру, которая носится с костюмами, фальшивой кровью, деталями реквизита. И, конечно, за Алсу.
Она переигрывает на репетициях и терпеливо переносит крики Ольги. Так терпеливо, что пугает. Проводив очередной вопль: «Поедешь в свой провинциальный театр!» лёгкой усмешкой, шепчет:
— Выпьем кофе?
Соглашаюсь — даже если она хотела меня убить, мы всё ещё подруги. Алсу кивает и говорит:
— Я в туалет зайду.
Розыгрыши сделали меня подозрительной. Раньше я бы не обратила внимания, а сейчас замечаю, что Алсу сворачивает не налево, а направо. Туалет, знаете ли, не там.
Понятия не имею, что происходит. Идёт ли Алсу выпить водички, собирается на тайное свидание с уборщиком — откуда вообще взялся этот вариант и почему он меня бесит? — или планирует убийство, но я направляюсь за ней. Кроссовки бесшумно ступают по доскам, которые, слава богам, пока не скрипят. Шаги останавливаются за поворотом.
Открывается дверь. Мы с Иосифом здесь были — в кладовке со штуками для уборки. Откуда, он говорил, пропадает хлорка.
Хлорка, которой кто-то отмывал фальшивую кровь.
Алсу, зачем тебе сюда?
Уже не заботясь о тишине, тяжело выдыхаю. Вот и всё, маски сорваны, планы убийства тоже. Алсу, я любила тебя — твой оптимизм, твои вечеринки, твою манеру игры. За что ты так со мной? Самое время узнать.
Набрав в грудь воздуха, выныриваю из-за угла:
— Чем это ты занимаешься?!
Алсу ойкает, закрываясь освежителем воздуха.
— Лана! Господи, я чуть от страха не померла!
Она, как всегда, преувеличивает. Но — где хлорка? Где средства для очередного смертельного розыгрыша? Алсу не собирается сознаваться; она вертит головой по сторонам и шепчет:
— Хотя ты вовремя. Давай рюкзак!
— Что?
— Рюкзак!
Я настроилась на немедленное разоблачение, а теперь не знаю, что делать. Поэтому сбрасываю с плеча лямку, раскрываю молнию, и Алсу кладёт внутрь два освежителя. Она распахивает бездонную сумку — та полна салфеток и упаковок жидкого мыла.
— Так, хорошо. Один тебе, один мне. А теперь пошли, пока Ольга не увидела.
— А хлорка? — вырывается у меня.
— О боги, зачем тебе хлорка? Но если нужна, давай возьмём, — рука Алсу тянется к верхней полке.
Мотаю головой:
— Нет. Забудь.
Теперь уже не она преступница, а я жертва. Мы обе — партнерши по преступлению, торопимся к выходу из театра с сумками, полными украденных вещей.
— И давно ты так? — спрашиваю я, когда мы оказываемся вне досягаемости Ольги.
— Пару лет. Знаешь, Ольга могла бы платить побольше. И покупать не такое вонючее мыло.
Такое чувство, кто-то перепутал листы пьес, и в драму затесалась сцена из комедии. Нам приносят кофе, а я хихикаю, представляя, как расскажу всё Иосифу. То ли кофеин, то ли облегчение делают меня болтливой:
— Как думаешь, кто пытается меня убить?
— Боже, твои трупы тебя совсем с ума свели, — она закатывает глаза. — Неужели кто-то из нас мог такое сделать? Зачем?
— Сама не знаю, — тянусь за ложечкой. — Может, кто-то мстит мне.
— За что это?
Она переигрывает или мне кажется? Надо срочно придумать следующую реплику:
— Что, если я украла у кого-то роль. Перешла кому-то дорогу.
— Сыграла чей-то труп? Какой кошмар, — Алсу дует на молочную пенку. — Я понимаю, ты боишься, но всё будет в порядке. Я лично пистолет проверю, обещаю! Мы выйдем на сцену, и все ахнут!
Надеюсь, не от неожиданной смерти. Пора перевести разговор в нужное русло:
— Мама вообще не хотела, чтобы я становилась актрисой. Запрещала ходить в театральный кружок в школе. А твоя?
Немного привираю — у нас в школе не было театрального, да меня бы никто и не взял после того случая. Но нужно перевести разговор на прошлое. Алсу заглатывает наживку и, пока кофе остывает, рассказывает о школе в маленьком посёлке и том, как она училась играть по немым и чёрно-белым фильмам.
Что ж, теперь мы можем увидеть корни проблемы.
После кофе мы вместе идём домой. Алсу продолжает болтать, поднимаясь по лестнице, — это из-за спортзала у неё такие сильные лёгкие? Наконец она говорит:
— Ты, главное, не волнуйся. Нужно хорошо отыграть спектакль. Вдруг меня кто-то заметит и пригласит на большую роль?
— Надеюсь, так и будет!
Я ни на секунду не кривлю душой. Алсу улыбается:
— Спасибо! Знаешь, так приятно найти хоть одну подругу в театре, пусть даже мёртвую. А теперь, — она протягивает руку, — отдай мне один освежитель воздуха.