— Не слишком разумное решение.
Жестоко, но честно. Пауза затягивается. Может, в логичном и далёком от смерти мире он прав, но я лучше знаю, где мне нужно быть. Где она становится безопасной, где я всегда проверяю пистолет перед выходом из-за кулис. Тяжёлый взгляд Иосифа напоминает, как дважды в моей жизни иллюзия обернулась реальностью.
Я не позволю этому случиться снова. Но, чтобы успокоить его, говорю:
— Мне надо подумать.
По дороге к выходу ноги сами сворачивают налево, к сцене. Чем ближе, тем лучше слышится голос Ольги, высокий и напряжённый. Чувствуя себя шпионкой, выглядываю из-за занавеса.
Петя сидит в первом ряду, быстро собирая кубик Рубика. Ольга расхаживает по сцене и говорит по телефону. В другой руке — как всегда — кружка чая.
Кажется, на связи Виталий. Ольга жалуется, что звуковик заболел, а ещё дым-машина сломалась. Вера обещала починить, но она и так занята. Доходит до края сцены, разворачивается, идёт назад. Один круг, второй, третий…
Я смотрю спектакль о режиссёрке, которая на топливе из чая пытается удержать наш разваливающийся театр на плаву. Костюм — терракотовый твидовый пиджак, реквизит — мобильник. Могла ли такая героиня пойти на всякие ужасные вещи? Найдётся ли у неё время и силы для мести?
Возможно. Но это скорее вызывает уважение.
Петя вертит в руках собранный кубик. Покидаю сцену, мысленно обещая вернуться. Ольга, как и я, пришла сюда не просто так. Она тоже понимает — это самое спокойное место в мире. Здесь я могу жить и умирать, когда захочу.
Я выйду завтра и отыграю спектакль.
Не провалится же сцена подо мной, в конце концов.
Стоило бы думать о пьесе, но я прокручиваю в голове тот день раз за разом. Иду домой, готовлю, лежу на диване, пытаясь уснуть, и думаю-думаю-думаю. Кабинет директора с табличкой, которая вечно висела криво. Запах свежей краски — после её смерти в школе начали капитальный ремонт, пытаясь забыть. Нет, не о краске надо думать. Люди, те люди… Женщина и мужчина, сгорбленная старушка — бабушка. Трое. Нет, четверо.
У неё была сестра.
Перевернувшись на бок, пытаюсь вспомнить так сильно, что лоб морщится до боли. Как же её звали? Может ли это быть Алсу? Или Вера? Или Ольга, если сестра старшая? Почему так сложно!
Тянусь за телефоном; Иосиф берёт трубку после первого же гудка:
— Что-то случилось? Мне приехать?
Было бы неплохо, думаю я. Но сначала стоит разобраться со смертью.
— Нет. В смысле, я хотела сказать, — слова путаются, роль слишком сложная, — я кое-что вспомнила. Та девочка, в нашей школе училась её сестра.
— Старшая или младшая? — спрашивает он.
— Старшая. Кажется, — снова морщу лоб; сколько же грима мне придётся наложить завтра. — Я подумала, это пригодится.
— Ты права. У меня есть одна идея.
— Какая? — я готова вскочить с дивана и побежать к нему исполнять очередной странный план.
Иосиф, кажется, усмехается в трубку.
— Пока не могу сказать. Нужно сначала попробовать. — Не успеваю я возразить, он говорит: — Увидимся перед спектаклем. И, Лана…
— Да?
Сама не знаю, чего я жду. А он шепчет:
— Будь осторожна.
Глава 10: Готовность к убийству
Следующий день мог бы обернуться катастрофой, но всё удивительно спокойно. Может, зря я волновалась.
А может, это затишье перед бурей.
Принимаю душ, завтракаю, пью кофе, повторяя некоторые особенно сложные места из роли. Надеваю куртку и, пока ищу в шкафу зонтик, дёргаюсь на стук в дверь.
Это всего лишь Алсу. На плечи накинут дождевик, волосы собраны в пучок, глаза сияют:
— Ты ещё не готова?!
Она всегда такая радостная перед каждой премьерой — будто именно этот спектакль сделает её большой звездой. Не знаю, что она скажет, если я откажусь выходить на сцену. А может, сама Алсу всё это задумала. Реклама для спектакля и избавление от конкурентки; очень продуктивно и целеустремлённо!
Эти мрачные мысли не слишком мешают болтать с ней всю дорогу до театра. Точнее, болтает скорее Алсу, я поддакиваю или издаю другие односложные звуки. Меня ждёт сцена. Но мрачные прогнозы Иосифа, рана в плече Игоря, коробка с пауками и петля — конечно, всё это заронило в душе сомнения!
В одну секунду я уверена, что хочу выступить, а в другую — собираюсь сбежать, провожаемая удивлённым взглядом Алсу. Как же это выматывает! Я словно уже отыграла три спектакля, в которых нужно было жить на сцене от первого акта до последнего.
Алсу распахивает дверь театра. На полпути к гримёрке прошу Аполлона, или кто там покровительствует актёрам: хоть одну подсказку или какой-то знак…
— Ты уволен! — громогласный голос Ольги разносится по коридорам. — И не думай устроиться в любой театр в городе. Тебя никто не возьмёт!